— На свою голо…
— А вот и нет! — радостно подпрыгнул в седле Томас. — Потому что это были те самые северяне, которые к себе на борт недавно в Киеве одного небезызвестного нам воеводу приняли!.. Воевода этот с командой освобожденной пообщался, мозгами пораскинул, и северянам намекнул, что лучше с этими буйными шотландцами не связываться. Купцы, само собой, его на смех подняли… А зря. Творимир — он человека насквозь видит!.. Хотя, если между нами, к МакТавишам и приглядываться особо не надо… В общем, на насмешки со стороны мореходов он только плечами пожал, да и ушел в каюту к англичанам — пьянствовать.
— И?.. — нетерпеливо спросила она. Томас хмыкнул:
— Ну, когда часов через шесть к ним туда начали северяне ломиться — из тех, кто еще ходить мог, Творимир встал, кулаки размял, дверь распахнул — и уложил обоих наших горцев с одного удара. В лоб. А благодарным купцам объяснил еще раз, что лучше оставить их в покое, пока не очнулись, да убираться отсюда подобру-поздорову. Те с предложением согласились, но отпускать этих дуболомов за здорово живешь — на это обиженные и побитые мореходы идти отказались. Да шарахнуть, мол, их по темечку — и в воду!.. И утопили бы, как котят слепых, да Творимир не дал.
— В одиночку отстоял? — тихо ахнула Нэрис, с уважением бросив взгляд вперед, на маячившую над седлом широкую спину русича. Томас весело помотал головой:
— Он же воевода!.. Хоть и бывший… Как понял, что северяне решительно настроены — взял кадушку с водой, на близнецов выплеснул, и к каюте с англичанами! А те уже и готовы — пока купцы суд над буянами вершить собирались, подданные британской короны с тех из них, что без памяти валялись, оружие потихоньку поснимали, да ждали себе внутри условного сигнала! В общем, купцы в меньшинстве оказались. А Творимир норманнский разбойничий корабль обратно отобрал, наших балбесов туда отправил, команду английскую — тоже, и сам следом. Так и ушли, пока северные купцы челюстями щелкали… Догонять их те, само собой, не стали. Им и так хватило. А Творимир наших оболтусов потихонечку в сторонку увел, пристыдил, по кружечке налил — подлечиться, а пока суть да дело — счастливые англичане уже и берегов Шотландских достигли. Где всю троицу и высадили, к великому своему облегчению… Вот такая вот история, моя леди. — Томас снова потер кончик носа. — Потом они еще пару месяцев в Лоулэндсе поболтались, то там, то здесь, и с Иваром пересеклись. Меня тогда еще в отряде не было, подробностей не знаю — МакТавиши каждый раз новую версию придумывают, а от Творимира черта с два добьешься…
— Том, — задумчиво пробормотала она, — я вот одного не понимаю! Как же он с ними со всеми общался? И с англичанами, и с близнецами? И… с остальными тоже? Он же, кроме как "Эх", ничего сказать не может!
— А с чего вы взяли, что не может?! — фыркнул тот. — Очень даже наоборот, хоть лично я всего один раз и слыхал… Что вы, леди, он у нас образованный, этикет понимает, Ивар мне рассказывал, как Творимир при знакомстве с его величеством рот раскрыл — высокое общество само едва разговаривать не разучилось!.. Так что поверьте — словарный запас у него раза в два больше, чем у нас с вами вместе взятых! Всё он может. Просто желания не имеет… Да его и так все понимают!.. Но в одном ваша правда — в то время, про которое я рассказываю, он ни английского, ни гэльского не знал… Я тут вижу только одно объяснение — опыт! Воеводе с таким стажем и говорить не надо, и понимать не обязательно — он и так с бойцами общий язык найдет. За это Ивар его особенно ценит, за это и в отряд позвал.
— А я думала, они друзья?..
— Ну, сейчас-то — само собой, — кивнул Томас. — А тогда — дело другое. Просто приятного человека Ивар рядом с собой мечом махать не поставит… Нет от тебя пользы — до свидания! И, в общем-то, где-то он в этом несомненно прав. Плюс, сами понимаете, его положение приближенного к королю человека просто обязывает никому слишком сильно не доверять!
— Теперь у него, кажется, положение еще хуже… — пробормотала себе под нос девушка.
— Что вы сказали, леди?..
— Да нет, ничего, — махнула рукой она, — не обращайте внимания!.. Когда же кончится этот дождь? Смотреть уже вокруг не хочется! Сплошная слякоть и мокрые холмы…
— Весной эти холмы совсем другие, — мягко улыбнулся Томас, окинув взглядом окрестности. — А уж в августе, когда вереск цветет — и подавно!.. Как лиловым покрывалом все укрыто, глаз не отвести!.. Побывал я как-то в конце лета в одном местечке, в районе Грампианских гор, видел тамошнюю пустошь — всем ветрам открытую, величественную, мрачную… Тревожное зрелище, доложу я вам, но уходить оттуда все одно не хочется. Завораживает… А уж когда вереск зацвел — так и вовсе другого места, казалось, на земле было не сыскать, этой пустоши краше!.. Вон, Ивар где только не был, и в странах жарких, где зимы нет, и много еще где — а даже он тогда рядом со мной стоял и слова сказать не мог! Так-то вот!.. Поэтому вы не расстраивайтесь сейчас, моя леди — обождите немного, и сами поймете, как может быть красив наш Хайлэндс! А дождь… — волынщик беспечно пожал плечами, — дождь рано или поздно кончится. Он всегда заканчивается, как и все печальное. Главное — всегда об этом помнить.