Лютня умолкла. Русич уж было возрадовался, возмечтав о том, что все наконец-то угомонятся, но не тут-то было. Томас прокашлялся, бросил на Бесс пронзительный взгляд из-под ресниц и объявил:
— Вот! Только что родилось… так сказать, под влиянием момента!..
Он вновь опустил пальцы на струны. Творимир внутренне застонал…
Нэрис улыбнулась:
— Этот вечер прямо-таки изобилует "моментами"! С чего бы вдруг? Или это для вашего волынщика обычное состояние?..
— Обычное, — махнул рукой Ивар. — В присутствии охмуряемого объекта. То есть, я имел в виду…
— Да я поняла! — расхохоталась девушка. — Он же возле моей Бесс еще со свадьбы крутится. Правда, от посторонних "приключений" его это не спасло…
— Вы и об этом знаете? — хмыкнул лорд.
— Так ведь шуму было на весь постоялый двор, — развела руками она. — Да и потом, весь отряд об этом судачил! Вы не подумайте, что я такая кошка любопытная, просто…
— Любопытство — хорошее качество. Лично на мой взгляд, — раздумчиво ответил Ивар. — Разумеется, если оно идет об руку с чувством самосохранения. Вы не представляете, сколько народу погорело именно из-за отсутствия последнего!.. А Томас… вы бы предупредили свою служанку, чтобы не относилась слишком серьезно к его ухаживаниям. Он парень неплохой, но есть у него грешок — день без новой "музы" — зря прожитый день!
— Можно не предупреждать, Бесс девочка сообразительная, и ухажеров у нее дома было — отец вожжами разгонять не успевал!.. — Нэрис улыбнулась. — Хотя баллад ей пока, кажется, еще не посвящали, так что — кто знает?..
— Вот именно, — он кивнул в сторону Тома. — Этот же не успокоится!.. Хотя музыкант — великолепный. Исключительно за это и прощаю, — он вслушался в мелодию. Хороша… Новое что-то, вполне может быть, и вправду — только что родилось.
Огонь в очаге побледнел и погас,
И тени сгустились вокруг.
Но спи, не тревожься, в сей призрачный час
С тобой буду рядом, мой друг.
Окутаю белые плечи твои
Я мягким, как пух, покрывалом.
За окнами ночь, но для нашей любви
И ночи — одной — мало…
Кто знает, что снится голубке моей?..
Чем грезишь ты, сердца отрада?
А мне же, без нежной улыбки твоей,
Ни сна, ни короны не надо.
И пусть там, снаружи, хоть дождь льёт стеной,
И волны пусть бьются о плёс,
Ты спи, не тревожься, я рядом с тобой —
Как старый и верный пёс.
Растают невзгоды в объятьях твоих,
Лишь взглянешь — и утро настало!..
Жизнь — множество дней, но для нашей любви
И жизни — одной — мало…
— Ты смотри, как заливается!.. — покачал головой Ивар. — И не скажешь, что пару дней назад при смерти был… Кстати, — спохватился он, с благодарностью взглянув на жену. — Я так вас и не поблагодарил за старания. Ваши загадочные снадобья творят чудеса! Была у меня пара похожих случаев — не спасли. Не успели.
— Тогда уж это не мне спасибо, — она посмотрела на огонь. — А маме. Я, знаете, никогда лекарской наукой не интересовалась. Это мама настояла, сказала — всё в жизни может пригодиться!.. Я тогда, помню, упиралась… Но маму трудно переспорить. Понимаете, она ведь из небогатой семьи, за ней даже приданого не давали, приходилось как-то помогать родителям, а что может женщина? Либо вышивка, либо в прислугу, либо вот… Они с папой так и познакомились — он на ярмарке коня покупал да и вздумал на нем тут же и прокатиться. А конь необъезженный, горячий, да кругом ярмарка — шум, гам!.. И понес. Папа упал, еще и копытами сверху… А тут мама, — Нэрис улыбнулась. — Отец рассказывал, что когда увидел ее, над ним склоняющуюся, решил, что ангел за ним с небес спустился!..
— Да, — кивнул Ивар. — Я вашу матушку хоть и мельком видел, но вашего отца понять нетрудно — она очень красивая женщина.
— Знаю, — девушка вздохнула. — Жаль, что мы с ней совсем не похожи!
— Будет вам скромничать! — рассмеялся он, глядя на опечаленное личико жены. — Красота бывает разная. И, если хотите мое мнение…
— Эх… — тоскливо прокряхтели из угла. В этом глубоком вздохе ясно читалось: "А если вы хотите знать моё мнение, всем тут уже давно пора спать!.."
— Что-то мы засиделись, — спохватился Ивар, бросив на друга виноватый взгляд. — Уже за полночь, кажется. И нашему больному тоже не мешало бы отдохнуть!..