— Да не надо мне! — заупирался волынщик, костеря про себя последними словами зевающего русича. — И никакой я не больной!..
— Вот когда меч в руках держать сможешь — тогда будешь "не больной", — отрезал бывший королевский советник, поднимаясь с кресла и подавая руку Нэрис. — А пока что — постельный режим, и без разговоров.
— Постельный режим, — сердито пробурчал Томас. — Я тут как раз ради этого самого режима весь вечер стараюсь… И уже ж ведь почти прониклась!.. Тьфу ты… Товарищи, тоже мне.
— Что ты там бормочешь?
— Ничего, — огрызнулся раненый. — Доброй ночи тебе желаю, твоё сиятельство. И снов спокойных, — злорадно добавил он. — Как у меня!
— Не дождешься, — фыркнул Ивар. Нэрис покраснела. — Творимир, сопроводи этого мыша надутого в его комнату…
Русич радостно кивнул, взял вяло сопротивляющегося волынщика под белы рученьки и испарился из зала с удивительной для его габаритов скоростью. Творимир ничего не имел против Томаса и его интрижек — если они не мешали конкретно ему. А сейчас… Кажется, годовое жалованье бы отдал, лишь бы до постели добраться!.. Девица эта никуда не денется, а вот если один не в меру сластолюбивый музыкант сейчас упрямиться начнет — то завтра Ивару придется искать для отряда другого волынщика!
Нэрис приоткрыла дверь в спальню и нерешительно замерла на пороге. По ногам тянуло сквозняком, ночной холод пробирался под тоненькую льняную рубашку… Уф, но войти все-таки придется. В конце-концов, глупо вот так топтаться на пороге собственной супружеской спальни!.. Девушка перевела дух и, скользнув в темный проем, прикрыла дверь за спиной. Камин уже прогорел, но комната еще держала остатки тепла, которые, к сожалению, скоро улетучатся… "Ну что ты стоишь столбом? — мысленно укоряла себя девушка. — Вон же кровать, там одеяло теплое… Ага, и еще кое-кто помимо одеяла. Что там мама говорила перед нашим отъездом о том, как полагается себя вести в первую брачную ночь?.. Черт, слушать надо было, а не фыркать на родную мать! Ладно… В конце-концов, от меня чего-то особенного и не ждут. Невинная девица, всё такое прочее… Да что же ты стоишь-то?! — снова напустилась на себя она. — Только позоришься! Свечу поставила — и в кровать! В любом случае, муж на то и муж, чтобы… Нет, я тут так точно до рассвета проторчу!"
Она решительно опустила подсвечник на шероховатую поверхность столика у камина и быстро юркнула под одеяло, натянув его край до самого носа. Рядом кто-то пошевелился. Она затаила дыхание…
… - Лорд МакЛайон?.. — спустя добрых пять минут неуверенно позвала Нэрис. Ей никто не ответил. — Сир?.. Ивар! Вы что… спите?!
С той стороны кровати ответа не последовало. Тихое ровное дыхание… Не может быть!.. Девушка приподнялась на локте и вытянула шею. Увы, самые худшие опасения подтвердились — его сиятельство лорд, обняв подушку и чему-то улыбаясь во сне, дрых самым бессовестным образом в самый ответственный момент самой ответственной ночи!
— Ну, знаете… — растерянно пробормотала обескураженная супруга, глядя на все это безобразие. И стоило так волноваться?.. Целый час в лохани с ароматными притираниями провела, прихорашивалась, тряслась в коридоре, как цуцык, а он… заснул!
Нэрис бухнулась обратно на подушки, не зная, то ли плакать, то ли смеяться. С одной стороны, конечно, можно наконец успокоиться и перестать воображать себе всякие ужасы. Но с другой стороны — ведь обидно же! Уже неделю как замужем, а до сих пор девица!.. "Слышала бы меня мама, — подумалось ей. — Порядочной девушке на такие темы не то, что роптать — даже думать не полагается!.. Эх, полпинты лавандовой воды на себя вылила, и, спрашивается, зачем?.. Заснул. А ты лежишь тут рядом… как дура!" Она сердито фыркнула и повернула голову. Ивар спал. Обычно нахмуренный лоб разгладился, на губах все та же непонятная полуулыбка… Интересно, что ему такое снится? Или кто?
— Уж наверное, не я, — вздохнув, сама себе сказала Нэрис. И зевнула. — Ну, по крайней мере, высплюсь…
Она натянула на плечи одеяло и, по привычке свернувшись калачиком, закрыла глаза. Свеча на столике тихо зашипела и погасла. За окном занимался рассвет.
Томас отложил в сторону кусочек бархата, которым любовно полировал гладкие бока своей лютни, полюбовался на мягкие блики по поверхности дерева и сказал, возвращаясь к прерванному разговору:
— И вот, когда всё так удачно складывалось, этот бессердечный тип отослал меня спать! Ну вы мне скажите, где в этом мире справедливость?..
— Да успеешь еще, — Мартин, тихо охнув, взялся за голову. — Жбан трещит…