— Корабль?
— Ну так это когда было-то! — пояснил лорд. — Там и рощи никакой толком не было, считай замок на холме стоял, сразу над озером, а оно в пролив впадает, что прямиком в Гебридское море вливается. Через него и сейчас суда ходят. Но это ж не суть… А суть в том, — вздохнул сир Роджер, — что зря она ждала, и зря сердце свое вертопраху этому вручила! Летом они, стало быть, расстались, а уж перед самыми холодами весточка от него пришла единственная — так мол, и так, не обессудь, другую повстречал… Не жди, не вернусь, сердцу, мол, не прикажешь!..
— А она что? — спросил Ивар, про себя поражаясь ветренному жениху — это каким же надо быть ослом, чтобы такую женщину на другую поменять?! Бедняжка… то-то ей и не спится сном вечным…
— А что она, — вздохнул горец. — Как услыхала страшную весть, так заперлась в своих комнатах, никого к себе не пускает, даже отца рдного, только плачет… Девять дней плакала, на десятый под вечер к папеньке вышла — спокойная, улыбающаяся, поужинала с ним, поцеловала перед сном, доброй ночи пожелала… А утром ее мертвой в постели и нашли. Отравилась!
— Печально, — пожал плечами Ивар. — И жаль несчастную. Да только, лорд, ничего страшного я пока тут не увидел!
— А страшное потом началось, — пояснил тот. — Аккурат через, опять же, девять дней после похорон. Девица-то, говорят, травы ведала, колдовством баловалась (может, конечно, и врут всё, но кто ж теперь-то наверно скажет?), вот и не успокоился дух ее страдающий даже после смерти! Видать, от обиды горькой прокляла возлюбленного, да уж слишком любила сильно — сама же за проклятие это и заплатила, душой своей бессмертной… Замок-то безутешный отец после похорон оставил, куда-то на юг перебрался, слишком по дочери тосковал. Заколотил ворота — да и…
— И что, других хозяев не нашлось?!
— Нашлись, а как же! — хмыкнул лорд Грант. — И не один! Да вот только ни один из них, опять же, и двух недель не прожил!.. Слуги говорили, призрак ликом чудесный в могилу хозяев свел… Потому как каждый, кто хоть раз в обьятьях его ледяных понежится, ровно через девять дней богу душу отдает!
— А челядью она что, брезгует?.. — проронил Ивар, чувствуя, как у него неприятно засосало под ложечкой. Интересно, что лорд имел в виду под "обьятьями"?.. До такого вроде не дошло, но…
— Этого не знаю. Знаю только, что она женщин никогда не трогает, — покачал головой горец. — Только нашего брата. Оно и понятно — кто ее, бедную, руки заставил на себя наложить?..
— Сир Роджер, — Ивар заглянул в глаза опечаленному лорду. — Да вы, как я погляжу, не просто историю мне тут пересказываете!..
— Вы о чем это, лорд МакЛайон? — нахохлился он. Бывший королевский советник проницательно усмехнулся:
— Вы поняли, о чем. Портрет видели?.. Или лично встречались?
— Вот за что я вас, гончих, не жалую… — начал было распаляться уличенный в излишнем интересе к потустороннему сир Роджер, но, посмотрев в лицо собеседника, только крякнул:- Чтоб мне пусто было! И вы уже успели?!
— Об этом не будем, — проронил Ивар, коря себя за длинный язык. — Вы ничего не видели — я ничего не видел! Договорились?
— Договорились, — коротко кивнул лорд Грант. И добавил, помолчав:- Мне просто повезло тогда, МакЛайон. Не один был.
— С охраной?..
— Да что ей охрана моя! — махнул рукой горец. — Мужик он мужик и есть… Жена спасла. Молодые были, месяца со свадьбы не пролетело… Земли я ей свои показывал, да и дернуло посмеяться, постращать милую страшными сказками! Кто ж знал, что не врет легенда-то?.. И если б не моя Мюриэль — не рассказывал бы я вам сейчас всё это! Как у нее духу хватило чувств не лишиться, призрака неумолимого упросить мужа в живых оставить, я и сейчас не понимаю!.. Но с тех пор, — тут лорд доверительно понизил голос:- я на других баб, окромя законной супруги, даже глядеть не рискую! И потому, что люблю, и еще — потому что ну его, от греха подальше!.. Чего и вам советую…
— Я приму к сведению, — невнятно пробурчал лорд МакЛайон. Да уж! Налево его, в общем-то, и раньше не тянуло (чары призрака — не в счет), а уж после таких рассказов — тем более, благодарим покорно!..