— Он справится?
— Если не начнётся гангрена, то вполне может. Кроме случая скоротечного воспаления лёгких. У нас есть немного пенициллина, значит шанс имеется.
В лазарете было жарко как в печке. Отопление выкрутили на максимум, чтобы хоть немного согреть спасённых. Уилкинс присел на койку. Человек на ней хрипло дышал, его лицо было покрыто красными пятнами и волдырями от обморожения.
— Я капитан Хьюберт Уилкинс, командир американского эсминца "Чарльз Роан". Я могу что-нибудь для вас сделать?
Голос прозвучал изломанно, едва слышно, как будто связки заледенели.
— Капитан Кристиан Локкен, линкор "Гнейзенау". Среди моих людей есть спасенные?
— Несколько, совсем немного, — Уилкинс решил придержать извести о том, сколько их на самом деле.
— Вы нас подобрали? — хриплый, надтреснутый голос выдал удивление.
— Адмирал Ли, командующий линии, отправил несколько эсминцев на поиски выживших, — и снова он не говорил всей правды. Приказ был искать сбитых пилотов. Никто не ожидал, что немцы выживут.
— Линия, — Локкен казался потрясённым. — А линкоры тоже? Сколько?
— Десять.
Это число явно ошеломило Локкена, хотя он должен был знать о численности противника. Его голос стал ещё тише.
— Всё впустую. Даже переживи мы воздушный налёт, всё равно проиграли бы. Билет в один конец.
Почему они до сих пор оставались на плаву, было совершенно непонятно. "Лютцов" получил ещё три торпедных попадания, его надстройка превратилась в груду неузнаваемых обломков. Тем не менее, он всё ещё шёл кормой вперёд. Двигатели гремели, решительно стараясь доставить экипаж в безопасное место. Насосы работали сверх мощности, чтобы сдерживать затопление. Капитан Беккер организовал в команде цепочки с вёдрами. Пусть немного, но это тоже помогало. Кроме того, работа отвлекала уцелевших членов экипажа от мыслей о всё равно поднимающейся воде.
По левому борту шёл последний эсминец, Z-27. Он с трудом поспевал за крейсером из-за перегруза, так как собрал всех выживших с Z-28, который затонул во время последнего, особенно яростного американского налёта. Беккер слышал, как затонул "Шеер", слишком повреждённый, чтобы увернуться от орды самолётов, которые закидали его торпедами, а потом добили ракетно-бомбовым ударом. "Лютцов" чудом пережил последнюю волну. Беккер сам не понимал как, просто признал, что так случилось.
Затем произошло ещё одно чудо. Доклады о состоянии корабля ясно говорил, что до Норвегии ему не дотянуть. Более 350 миль. При скорости едва в шесть узлов это означало почти три дня. Крейсеру столько не продержаться. Но в 130 милях на юго-запад находились Фарерские острова с портом Торсхавен. Менее суток хода, всего лишь. Поэтому они довернули на новый курс и начали долгий, трудный переход. Спустя шесть часов они обнаружили примерно в 30 милях позади крупный отряд, очевидно вражеский, шедший поперечным курсом на восток. Как предполагалось, амеры выделили часть кораблей, чтобы прочесать район сражения и добить тех, кто мог там остаться. Он где-то читал, что такова доктрина: авианосцы изматывают противника, а потом обычные корабли подходят и расстреливают всё, что ещё на плаву. И только смена курса вывела крейсер из-под удара.
— Как у нас дела?
— В общем, держимся, герр капитан. Черпальщики помогают насосам, которые работают лучше, чем полагается по проекту. Держимся.
Беккер кивнул.
— И даже можем спасти корабль. В гавань мы не войдём, но если выброситься на берег поблизости, то высадим команду на сушу. А если Z-27 тоже дойдёт, то скорее всего его пустят в порт.
Капитан мрачно хихикнул:
— Похоже, скоро у Фарер появится собственный военно-морской флот.
— Сэр, самолёты закреплены по-походному, пилоты отдыхают. Проведено краткое совещание, ряд деталей обговорим завтра. F7F стоят на палубе, готовые к взлёту в случае необходимости.
— Есть новости от адмирала Ли?
— Нет, сэр. Они обследовали районы к югу и к востоку от зоны боя и ничего не нашли. У четырнадцатой ударной группы большие потери и израсходован боезапас. Настаивают на том, чтобы мы с ними поделились. Да, эсминцы подобрали нескольких выживших с немецких кораблей. Они в тяжёлом состоянии, клистирники делают всё что могут, — офицер на мгновение задумался. — Простите, сэр, дурная шутка.