Ведущий "Гризли", в которого он целился, уже открыл огонь. Первые два снаряда промахнулись, но третий попал точно в оставшийся на дороге БТР. Трассеры 20-мм пушек окутали штурмовик, но казалось, он просто отряхнулся от них и полетел дальше. Как будто прямо на него. Ланг перевёл дыхание и успокоился, ведя прицел с упреждением и старательно сдерживая желание выстрелить. Он ждал наилучшего момента. Затем нажал спуск и ощутил себя в духовке, несмотря на защитную накидку. Ракета пошла.
Он смотрел, как "Флигершрек" летит точно на "Гризли". Вторая ступень едва отделилась, но у неё не оставалось времени пойти вразнос – сработал взрыватель. Боеголовка сдетонировала почти точно под двигателем у правого борта. Ланг видел, что всю мотогондолу охватило огнём, позади потянулась дымно-огненная полоса. Винт сорвался с вала и рассыпался, хлестнув по фюзеляжу обломками лопастей. Потом пилот всё-таки восстановил управление и потянул в сторону, весь опутанный трассерами 20-мм пушек. Второй "Гризли" сразу прервал атаку и сменил курс, чтобы прикрыть подбитого товарища. Американские штурмовики всегда так делали. Вторая пара продолжила бы бой, но не в этот раз. Самолёты ушли, один из них, дымя, заметно терял высоту.
Ланг стряхнул накидку. Остаточный жар от ускорителя обдал его руки, но он не обращал внимания. Раздались радостные крики экипажей, согревшие сердце гауптманна. Он видел, как обер-ефрейтор Хейм подбегает, чтобы помочь с плащом и неудобной пусковой.
— Отлично, герр гауптманн. Превосходный выстрел! Можно узнать, где вы научились так пользоваться "Флигершреком"?
Он с облегчением улыбнулся. Впервые его люди говорили о нём иначе, чем с тщательно скрываемой издёвкой.
— Во время испытаний этой штуковины я был адъютантом главы группы разработчиков. В мои обязанности входило в том числе и написание инструкции, а чтобы сделать это, требовалось самому освоить как следует. Мне пришлось выстрелить, наверное, с полсотни раз, — Ланг с доброй усмешкой погрозил обер-ефрейтору пальцем, — не говори теперь, что бумажная работа бессмысленна.
Мэроси видел серые полосы, летящие прямо к его самолёту, но не обращал на них внимания. Лети "Спирали" прямо, от них можно было бы просто увернуться. Немцы оказались хитрее. Боеголовка со вспышкой отделялась от ускорителя, а потом начинала беспорядочно петлять в воздухе. Никак нельзя было угадать, куда она метнётся в следующее мгновение. Уклонение могло с равной вероятностью как вывести машину из-под удара, так и подставить её под попадание. Весь вопрос в том, попадёт ли эта чёртова штука или улетит в небо? Вот что делало "Спирали" такими опасными.
На этот раз первый залп разорвался далеко от пары Гризли. Джон нацелился на самоходку в хвосте колонны, когда появилась ещё одна серая полоса. Она не разделилась и не заметалась, а продолжала лететь прямо, и взорвалась точно под правым двигателем. Самолёт накренился. Полетели обломки и детали, винт сорвался с вала, его куски ударили по фюзеляжу. На приборной панели один за другим вспыхивали предупредительные огни – системы начали отказывать от повреждений, нанесенных осколками ракеты. Всё это означало только одно: "Кувалда" отлеталась. Самое лучшее, на что можно надеяться, это посадить её где-нибудь в безопасном месте. Худшее – что разорванные бензопроводы будут подпитывать пламя.
— Плохо дело, босс. У нас тут пожар, — невозмутимо заметил Бресслер.
— Сейчас включу огнетушители, — Мэроси нажал нужные кнопки и посмотрел вбок. Огонь притих, но не погас. На такой скорости главный лонжерон быстро ослабнет от огня, крыло сложится и привет, земля. Частью сознания он отметил, что успел выйти из атаки и сейчас удаляется от колонны. Только на редкость глупый пилот выпрыгнул бы прямо над противником, которого только что обстреливал. Было слишком много случаев, когда лётчиков убивали ещё в на стропах или бросали в горящие обломки самолёта. Мимо мелькали трассеры 20-мм снарядов. Раньше это стало бы поводом для беспокойства, но по сравнению с опасностью крушения на горящем штурмовике они были незначительной помехой.
— "Кувалда", это "Молния". Лучше бы тебе поскорее сесть, а по из-под крыла уже отваливается обшивка. Огонь идёт глубже.
— Принял, "Молния". Мы теряем бензин, масло, прочность, идеи и надежду. Сядем, как только я найду подходящее место. Подальше от колбасников.