— Ну а теперь вас будем прикрывать и мы, — лейтенант перешёл на русский. — Братцы, фашисты ударили к северу от нас, но прорваться им не удалось. Наши войска организовали оборонительную линию, дальше на севере, и гитлеровцы в неё упёрлись. Финская атака тоже провалилась. Они разбили канадскую дивизию и рассекли её на небольшие окружённые участки, но канадцы держатся. И не просто держатся – их артиллерия и авиация начисто обескровливают коварных фашистов. Так что это сражение мы уже выигрываем. Теперь нам приказано тоже двигаться на север, на соединение с дивизией, и конечно, привести с собой наших американских друзей. Постараемся как следует – вы все слышали, как они бьют фашистов на нашей земле.
Оба корабля были затемнены. Только их силуэты едва заметно выделялись на фоне берега. Беккер бегло осмотрел их. Три большие трубы посередине, две спаренные 100-мм установки спереди и одна на корме. Они высоко сидели над водой – надводный борт увеличился за счёт минной палубы, что и было главной целью их постройки. Сегодня эта минная палуба стала импровизированным полевым госпиталем, переполненным немецкими моряками. Большинство из них получили сильные ожоги, и все пострадали от переохлаждения. Для первого рейса в Исландию Беккер выбрал самых тяжёлых. Фарерские островитяне вывели свои рыбацкие лодки в кромешную тьму ночи, чтобы ускорить погрузку. Вновь он ощутил благоговейный трепет перед их умением управлять маленькими суденышками и самоотверженностью.
— Хорошие люди здесь живут. Уверен, в любой компании, которую я только могу представить, они будут держаться достойно, — за минзагами, готовящимися к выходу в море, наблюдал полковник Стюарт. — Даже поменяйся мы местами, они поступили бы точно так же, не разбирая, кто прав, а кто нет. Они моряки, и когда видят попавшего в беду товарища, бросают всё и идут на помощь.
— У них есть чему поучиться, — Беккер замолчал. Перед ним до сих пор мелькали картины недавнего сражения. Крики людей, горящих от попаданий в корабль, сотрясения корпуса, на глазах превращающегося в металлолом. И злобная туча американских штурмовиков, постоянно висящая в небе. В конце концов, они победили. "Лютцов" погиб, безнадежно засев на скалах.
— Я получил доклад 58-го оперативного соединения. Эсминцы, высланные к линии столкновения, подобрали выживших. Они прочесали всю область боя, но сумели найти всего пару сотен. — остальную часть сообщения Стюарт не озвучил. К тому времени, когда американцы закончили сталкивать с палуб самолёты, слишком сильно повреждённые для ремонта на борту, их численность почти достигла пятисот. И несмотря на это, перед тем как уйти на пополнение, Хэлси собирался нанести ещё один удар по Британским островам.
— Перед тем, как корабли выйдут, на них погрузят ещё одну группу раненых. Их готовят прямо сейчас.
Беккер с любопытством посмотрел на шотландского полковника.
— Я думал, что мы уже погрузили всех тяжелораненых.
— Всё верно. Просто с этими дело другое. Некоторые мои парни знают немецкий, и внимательно слушали разговоры. Среди вашего экипажа довольно много преданных нацистов. Мы изолировали самых упёртых, и выгрузим их первыми. Так лучше для нас, иначе они станут заводилами при любых неполадках. И для вас лучше, они не будут оспаривать все ваши приказы подряд.
Мартин кивнул. Разумно.
— И последнее, капитан. Мы отделили тех, кого смогли обнаружить, но заведомо не всех. Те, кто остался, вряд ли оценят сложность вашего положения, и им не понравится, что корабли были разоружены. Ходите с оглядкой.
Наступила ночь. Вдоль дороги, ведущей к расположению окружённой канадской дивизии расположились "Шериданы" 27-го канадского полка Шербрукских фузилёров. На многих немецких машинах стояли ночные прицелы, и не стоило рисковать в перестрелке. Лучше дождаться рассвета, когда над полем боя вновь появятся союзные штурмовики. По крайней мере, так считалось теоретически.
Капитану Майклу Броуди теоретизировать и так было некогда, а едва он заметил идущего к нему начштаба бригады, время понеслось вскачь. Хотя его военная карьера пока оставалась недолгой, всё уже стало иным. Любой отрезок времени на Кольском фронте казался вечностью, и он знал, что старший офицер никогда не приносит хороших новостей.