Впереди мелькнули тени, как первый видимый признак цели. К его удивлению, там оказалось три отдельных поезда. Он ошибся, направив самолёт на последний состав, но менять курс уже было поздно. Газ вперёд, и из-под крыльев рванулись ракеты, поливая локомотив и вагоны сразу позади него.
— Ну и ну, вот это рвануло! — Фелан наблюдал за огненным извержением после попаданий. Прекрасный заход.
— Там самолёт.
Пердью всматривался в небо, но ничего не видел. Казалось, ночной летун, кем бы он ни был, отвернул в сторону. Затем он разобрал слабое бормотание двигателей, и осознал роковое мгновение.
Ему просто повезло, что он увидел раздвоенный хвост "Чёрной вдовы". Она пронеслась над его поездами, обрушив ракеты на маленький маневровый тепловоз в самом конце линии. Оранжевые хвосты ракетного огня дали достаточно света. Яркие вспышки от детонации ёмкостей с дизтопливом и пороховых зарядов подтвердили догадку. Ночной штурмовик заметил составы и решил, что они просто обязаны быть немецкими. Пердью выругался про себя. Чёртовых летунов никто не озаботился уведомить, что мы были вынуждены изменить маршрут.
— Какие цвета? Быстрее, ради бога!
— Зелёно-белый, — голоса он не узнал из-за рёва пламени, охватившего тепловоз.
Пердью схватил ракетницу и воткнул в неё нужный заряд. Времени было мало. "Чёрная вдова" наверняка уже разворачивается для очередного захода. Вверх взметнулась искра, загорелась зеленым, потом белым. Ещё до того, как она успела погаснуть, Джеймс выстрелил второй раз, следом третий. Должно быть, этого хватило, потому что штурмовик прогрохотал в нескольких метрах над головой, не стреляя.
Куэйл уже выстраивал боевой курс, чтобы ударить по оставшимся составам, когда почти прямо перед ним что-то вспыхнуло. Сначала он подумал, что это была "Спираль", но вспышка горела зеленым, переходя в белый. За ней загорелось ещё две таких же.
— Не стреляй, босс, это наши!
Крик Мортона предупредил Куэйла как раз вовремя. Когда "Кошмар" пронёсся над поездами, он увидел два огромных орудия на платформах.
— Джимми, тот морской поезд, это же была батарея?
— Конечно, босс.
— Ну значит он не так уж далеко на западе. И его только что, чёрт подери, обстреляли. Надо сообщить в диспетчерскую, передай.
Маневровый тепловоз со всем содержимым можно было списывать подчистую. Вместе с ним погибли восемнадцать американцев и шесть русских. Команда Пердью уже копала могилы для них прямо возле рельсов. Трудно было сказать, где чей труп. Пламя солярки и пороха обуглило всех до неузнаваемости. Джеймс знал – скорее всего, хоронит американцев в русской могиле и наоборот, но решил, что это не так уж и важно. Они сражались вместе, вместе и погибли. Вот что на самом деле имеет значение.
Из тяжёлого сна капитана Кристиана Локкена вырвали тряска и рёв. На короткий, но очень неприятный момент ему показалось, что он снова находится на "Гнейзенау", под беспощадным обстрелом американских штурмовиков. Потом зрение сфокусировалось на светильниках и развешанных по стенам плакатам с инструкциями. Серая краска, трафаретные надписи "Собственность ВМС США". Как только он это осознал, прямо над головой снова заревело и по металлу пробежала дрожь.
— Шумновато, да, капитан? — голос был профессионально-веселым, свойственным врачам, которые привыкли к пациентам, чей шанс выживания ещё под вопросом. — Выпуск самолётов. Наносятся удары по целям вокруг Лондондерри. В первую очередь по казармам СС и тамошнему учебному центру.
— Авианосец? Как?
— Вчера вечером вас перевели с "Чарльза Роана". Эсминцы сделали всё возможное, но они просто не приспособлены для таких ситуаций. Вы тяжело больны, капитан.
Локкен с трудом опустился на койку.
— А мой экипаж, сколько выжило? Вы знаете?
— Думаю, всего пятьдесят три человека. На Фарерских островах их может быть больше. Туда добралось три ваших корабля. Два эсминца и крейсер. На их борту может быть от двух до двух с половиной тысяч.
— И вы снова будете бомбить их, — это была простая констатация факта. После пережитого кошмара Локкен не мог поверить, что американцы оставят эти корабли в покое. Эту мысль лишний раз подчеркнул очередной стартующий самолёт.