— Снова туда же, — через десять минут после сигнала тревоги "Кудряшка" выбросила по немецким позициям третий снаряд. Едва состав вернулся в исходное положение, как зазвучали сирены, предупреждающие об очередном залпе. Он опять прошёл выше, и тренированный слух Джеймса подсказал ему: траектории почти одинаковы. Это насторожило его. Немецкие железнодорожные стрелки слишком умелы, чтобы настолько ошибаться несколько раз подряд.
— Ошибка наведения? — мичман Филипс, оператор-наводчик, явно подумал о том же самом пугале железнодорожных артиллеристов. Чтобы промазать, надо совсем немного. От необходимости ответа Джеймса спас звонок. Ещё один рядок чисел с новой засечкой, ещё один круг на карте. С двумя предыдущими он образовал трилистник, и общая область стала намного меньшей. В ней находился один-единственный участок путей, причём не тот, по которому они стреляли. Пердью позвонил, запрашивая подтверждение, и получил его. "Кудряшку" пришлось немного переместить.
— Огонь по готовности, — передал он приказ.
Подчиняясь распоряжениям центра управления, состав сместился вперёд. Точное наведение осуществлялось едва заметными движениями ствола. Новый выстрел по новой цели и толчок отдачи. Ответные снаряды немцев пронеслись с перелётом, чтобы взорваться где-то в холмах позади американской батареи.
Капитан подумал, что дуэль тяжёлой артиллерии похожа на замедленную съёмку. Обмены ударами занимают много времени и больше похожи на отдельные события. Расчёты американцев устали, промежуток между выстрелами увеличился сначала до четырёх минут, потом до пяти. Немецкие стрелки поддерживали ровный темп, вгоняя в далёкие холмы по паре снарядов каждые шесть минут. Почти через час стало прилетать по одному. Накрыли одно из орудий? Или возникли неполадки? Пятнадцатый залп стал последним. После того, как этот снаряд проревел над головами, наступила тишина. Американская батарея выстрелила последний раз, и тоже затихла.
Филипс озвучил подсчёты.
— Двадцать семь снарядов, сэр. Двенадцать парных залпов и три по одному. Мы выпустили двадцать один.
Пердью кивнул и снял трубку, запрашивая сведения.
— "Ларри" выстрелил двадцать раз, "Мо" восемнадцать. Общий расход пятьдесят девять снарядов. Интересно, попали мы по "Петрограду" или нет?
Джеймс покачал головой.
— Сомнительно. В поединке на таком расстоянии нужна большая удача, чтобы добиться прямого попадания, — в этот момент зазвонил телефон. Капитан несколько минут слушал, потом сообщил:
— Это комбат. У нас неприятности. Мы считали, что по нам бьют перелётами, да? Так вот, они разбили пути и мост позади у нас в тылу. Русские сразу же выслали восстановительную бригаду, но мост, кажется, сильно пострадал. Они сомневаются, выдержит ли он наши составы без серьёзного ремонта. Так что на ближайшее время мы блокированы.
Мичман пожал плечами.
— Мы вроде и не собирались никуда переползать. Еды у нас хватает. Товарняк приходил всего несколько дней назад. В основном, конечно, тушёнка с овощами, но она вроде неплоха на вкус… — Филипс осёкся и посмотрел на своего командира. Ему показалось на мгновение, что Джеймс всхлипнул.
— Товарищ лейтенант, неужели фрицы уже вылезли? — с сомнением спросил Батов. Буря заметно успокоилась и для сибиряков теперь была лишь лёгким отвлекающим фактором. Но немцы не настолько привыкли к ветру и снегу. Даже сейчас, на пороге пятой зимы в России, им приходилось приспосабливаться к суровой русской погоде. Все же на этот раз они выдвинулись раньше, чем шторм прекратился окончательно.
Перестрелка была краткой и жестокой. Никто не ожидал встречи. Немцы не рассчитывали напороться на русский отряд так далеко за линий фронта, русские не рассчитывали, что немцы так быстро покинут тёплый лагерь. Классический встречный бой. Две группы лыжников появились из снежной завесы, на мгновение обе замерли, частично от неожиданности, частично в замешательстве. Кто это? Свои или чужие? На всех белые маскхалаты, у всех лыжи и оружие. Всё решил короткий взгляд. Немецкие автоматы быстрее распознавались по изогнутым магазинам, чем русское вооружение.