"Жёлтая роза" оказалась настолько близко к линкору, что 20-мм установка наконец-то сработала на своей эффективной дистанции. Осколочные и бронебойные снаряды хлестнули по крыльям и брюху самолёта, вырывая куски обшивки, повреждая топливные и гидравлические трубопроводы. "Скайрейдер" зашатался в воздухе от нескольких попаданий подряд, и когда уже разворачивался, его торпеды врезались в борт.
Зенитка едва не разорвала "Жёлтую розу" на клочья, но та нанесла несравнимо больший урон. Пара, сброшенная из-под крыльев, ударила под мостик, на расстоянии едва ли десяти метров одна от другой, и разворотила обшивку больше чем на полсотни метров. ПТЗ уже была повреждена предыдущими попаданиями, и не сдержала двойной взрыв. А через долю секунды сквозь разрушенные ячейки ударила третья. Куски конструкций, выбитые ею, превратились в острые как бритва обломки, пронзившие машинное отделение. Сотрясение от трёх взрывов подряд вскрыло внутренние переборки, отделяющие отсеки с дизельными двигателями, и туда хлынула вода.
Буш даже не знал, какой ущерб получил линкор от его попаданий. Он видел взрыв, который воспринял как один большой фонтан, и сейчас куда больше был занят тем, что пытался удержать "Жёлтую розу" в воздухе. Мотор стучал и кашлял. Лобовое стекло покрылось выброшенным из цилиндров маслом, а опасные значения не показывали только те приборы, которые вообще не работали. Задняя часть фонаря осталась чистой, и сквозь него хорошо просматривались разлохмаченные, безжизненно повисшие рули. Собственно, самолёт вообще уже не должен был держаться в воздухе, но тем не менее до сих пор летел. Более того – держал курс домой! Буш посчитал в уме, с какой скоростью он теряет высоту и топливо. Масло уже всё вылетело, его не стоило и вспоминать. Почему двигатель работает, он не представлял, но если в целом хуже не станет, то до авианосца долететь можно. Что делать после этого – уже другой вопрос. Но прямо сейчас надо было думать о том, как не плюхнуться в океан, а всё остальное подождёт.
— Эй, Куст! Что ты сотворил с линкором? Подорвал под ним папочкину скважину?
Буш огляделся. Пара "Скайрейдеров" из его эскадрильи пристроилась рядом, сопровождая подранка. Он помахал им, один из пилотов помахал в ответ.
— Рассказываю. Знаешь, там на киле, у самого верха, пластинка такая? В ней дырки нет. Во всём остальном есть. За тобой тянется чёрно-белый дым. Белое наверняка бензин, и его струя время от времени прерывается. Похоже, папаше скоро придётся покупать тебе новую пташку.
Джордж снова помахал им. Его семья достаточно богата, чтобы купить новый самолёт, но он внезапно понял, что очень хочет сохранить "Жёлтую розу". Как будто отзываясь на его мысль, двигатель сам по себе добавил оборотов, и получилось отыграть немного высоты. Потом температура снова поползла вверх, и обороты упали. Самолёт продирался через минуты, словно вознамерился во что бы то ни стало довезти лётчика.
— "Жёлтая роза", это – "Кирсардж". Ты примерно в десяти милях. Разрешаю посадку на проходе, вставай на курс 05.
— Нет. Если я приложусь об палубу, получится груда обломков. Слишком опасно для других подбитых. Разрешите аварийное приводнение?
После долгой паузы голос по радио вернулся, выдавая определённое уважение.
— Разрешаю. Имей в виду, по курсу 30 в четырёх милях эсминец-спасатель. Дотяни, тебя примет катер с него.
Буш привстал и открыл фонарь. Вечерний свет затопил кабину, сразу стало понятно, насколько масло залило остекление. Он подтянул ремни, потом ещё немного. Наконец, выдохнул насколько мог, и затянул их до предела. Прямо по курсу эсминец класса "Гиринг" останавливался, чтобы спустить катер. Сбрасываю остаток высоты и сажусь прямо на волну.
Подбитый "Скайрейдер" приводнился с громким хлопком, зарывшись в воду. Потом прозвучало ещё несколько шлепков, как от запущенного "блинчика". С шипением надулись крыльевые мешки. Буш знал, что наверняка продырявлены и долго не продержатся, но катер уже подходил к нему.
"Жёлтая роза" медленно тонула. Джорджу казалось, что он её подвёл. Она до последнего держалась, чтобы вернуть его, а теперь умрёт в океане. Ну, об этом я могу хоть как-то позаботиться.