В последнюю их встречу они даже не успели поговорить, выразить друг другу слова поддержки. Девушка вылетела из палаты его брата, оставляя после себя в пропитанном спиртом коридоре ненавязчивый флер хвои, а затем пропала из жизни Влада и его семьи на три года.
И вот они снова встретились. При других обстоятельствах, но в очень похожих декорациях. Что ни говори, а судьбы отменное чувство юмора.
– Тебя отпустят через пару дней, когда раны затянутся. Жизни ничего не угрожает, но врачи хотят убедится, что все пройдет хорошо, – девушка выдернула его из неприятных воспоминаний, однако в груди уже туго затягивался ком. Влад прикусил щеку, глубоко вдохнул, но тщетно.
– Хотелось бы выйти сегодня. Ненавижу больницы, – Лена сжала губы и опустила взгляд на матрас, – Кстати, где я?
– В училище “Радогост”, – стоило названию соскользнуть с губ девушки, внутри Влада взорвалось нарастающее напряжение, затапливая грудь ядовитым огнем. Глаза парня расширились и он часто задышал, надеясь, что ему послышалось, – Здесь учился твой брат.
– Я тебя прекрасно услышал. Что я здесь, блять делаю? – Лена вздрогнула от внезапно повышенного тона, но ее лицо оставалось таким же спокойным, хоть улыбка и покинула его.
– Ты ранен, Влад, тебе нужна была помощь, поэтому те…
– Сюда ехать часа три, если не больше. Это вообще, блять, не ближайшая больница! Какого хрена меня привезли сюда?! – ком внутри словно разорвался и ярость парня забурлила, выливаясь на девушку у его кровати.
Он не должен здесь быть. Это не его место.
– Твои раны специфичны, оказать помощь тебе могли только здесь, – спокойно отвечала Лена уже без улыбки.
– Херня все это, – бросил Влад, откидывая одеяло. Он хотел было встать, но в глазах потемнело из-за острой вспышки боли в шее, и он прижал руку к бинту, сгибаясь.
– На твоем месте я бы так не эмоционировала. Это вредит восстановлению, - Лена взяла его за плечи и уложила обратно на кровать, задерживая руки чуть дольше положенного. Боль отступила, и Влад вдохнул полной грудью. Гнев сменился странным спокойствием, даже пустотой. Словно вся его злость разом исчезла и вместо нее осталась лишь тишина. Не безмятежность, нет, скорее опустошение.
– Прости, я просто…, – парень сам не понимал почему так разозлился. В смысле, он прекрасно знал, что это скорее всего из-за места. Здесь учился его брат долгих восемь лет, и Влад в детстве отчаянно хотел находиться рядом с ним, но провалил все вступительные тесты еще в третьем классе, и больше к этой мысли старался не возвращаться. Но такой злости он к училищу не испытывал никогда. Да, неприятно, что их с братом разделили, что старший смог поступить и даже закончить с отличием, а Влад – нет.
Но он и никогда не мог сравниться со своим братом, как бы не старался. Между ними была пропасть в несколько лет, и он просто физически не мог его догнать.
Ярик был талантливым. Он был лучшим.
А Влад просто был.
– Все в порядке. После нападения вполне нормально испытывать стресс, и проявляться он может как угодно, – Лена убрал стул в сторону и зашагала спиной к двери, – Я позову врача и пойду на занятия, а ты отдыхай. Была рада тебя увидеть.
И девушка вышла прежде, чем Влад успел хоть что-то сказать.
Четыре дня в медицинском корпусе прошли невероятно медленно и нудно. Пребывание здесь скрашивали лишь книги, которые принесла Лена во второй день, и затейливые процедуры от персонала – то противную зеленую жижу намажут на раны, то камни горячие положат на живот. Влад еще не видел что под повязкой на шее, но не думал, что его раны настолько специфичны, как выразилась Лена, что ему требуется помощь какой-то экспериментальной медицины от псевдо лекарей. Худшим, пожалуй, был запрет покидать палату. Его дверь натурально запирали, и парень был не уверен, что это вообще законно. Звонить ему разрешали раз в день родителям со стационарного телефона, но лишь под надзором дежурившей на стойке медсестры.
Влад начал подозревать, что его продали на эксперименты в это чудное место, поскольку родители, казалось, вообще не переживали. О здоровье справлялись, конечно, – мама охала, а папа тяжело вздыхал, но никто из них не собирался его забирать.
За окном не было ничего, кроме густого леса и края голубого неба. Иногда парню чудилось, что между стволов вечером мелькают тени, но четко увидеть не получалось ни разу. На пятый день он уже собирался пересчитать каждую иглу на старой сосне, что царапала стекло, но его спасла распахнувшая дверь. Точнее, не она, а люди, что вошли в палату.