– Мы начнем с первого теста. Маргарита погрузит тебя в определенное состояние, схожее с трансом, и так мы узнаем о состоянии твоей психики.
Женщина в длинном коричневом платье медленно подошла к Владу и встала за его спиной. Черт, он начинает нервничать уже по серьезному.
– Погодите, прямо сейчас? – он чуть отодвинулся от спинки стула и сел на самый край, готовый в любой момент подскочить на ноги.
– А чего нам ждать? – Дмитрий навалился на стену и скрестил руки на груди, словно они обсуждали предстоящий пикник.
– Влад, тебе никто не причинит вреда, – вмешалась Лена. Она подошла и присела на корточки возле его стула. Ее голос звучал тихо, словно она не хотела, чтобы кто-то еще услышал ее, – Я прекрасно понимаю твои чувства. Все, что происходит сейчас, кажется странным. Ты на чужой территории в окружении незнакомцев и мы ведем с тобой разговоры о ядах и возможной смерти, – Дмитрий хмыкнул и Лена послала в его сторону устрашающий взгляд, а затем вернула свое внимание обратно к парню, – Но никто из нас не пытается тебе навредить. Мы только хотим тебе помочь, вот и все.
– Тогда почему вы меня оставили здесь, если всех остальных отправляют до проявления симптомов домой? – так же тихо спросил он.
На секунду комната снова замерла. Лена отвела взгляд, пытаясь найти слова, а затем с немой просьбой о помощи посмотрела на Михаила.
– Влад, твой случай отличается. Пока мы не будем уверенны, что тебе ничего не угрожает и ты не опасен для остальных, мы не можем тебя отпустить.
– Что? Что это значит?
– Считай, что у тебя нетипичное ДНК, – Дмитрий все так же вальяжно стоял у стены, но лицо его стало скорее скучающим, – Как и у твоего брата.
– …Мы мутанты, что ли? – нервно хохотнул Влад, но кроме него больше никто не смялся.
– Позволь тебе показать, – Михаил придвинулся на край стула и кивком подал сигнал Маргарите. Ее холодные пальцы коснулись его висков и это последнее, что он почувствовал, прежде чем вся комната закружилась, а затем погрузилась в темноту.
Глава 3
Тьма.
Беспросветная, тихая.
Спокойная.
Влад не чувствовал ничего, словно застыл в невесомости. Кажется, он был в комнате с кем-то еще мгновение назад…Но с кем?
Перед лицом из ниоткуда возникла длинная полоса света. Она извивалась, крутилась в пространстве и вокруг парня, приближаясь к его лицу. Он всмотрелся в нее и увидел знакомые лица и места, как в кадрах киноленты. Вот он маленький упал с дерева и отец прибежал к нему и подул на разбитую коленку. Далее – мама вынесла торт десятью свечками и Ярик задул их разом. А потом…
Лента все неслась и Влад погружался в каждое из своих воспоминаний. Круг за кругом, кадр за кадром, а затем двигалась назад, словно кто-то пытался найти нужный момент в фильме, записанном на кассете.
Внезапно лента замерла и свет ослепил Влада. Пространство вокруг него завибрировало, задрожало и парень зажмурился.
– Я не буду это надевать! – кричал Ярик, скидывая колготы на пол. Ему здесь девять лет, а Владу около четырех. Он сидел на полу почти полностью одетый, готовый выйти ранним осенним утром в садик, а брат ругался с мамой, – Я буду в них как девчонка, меня все засмеют!
– Ярослав, я тебе повторяю еще раз, на улице дубарина! Ты можешь заболеть, а потом врачи будут ставить уколы в попу, ты этого хочешь? – губы мамы плотно сжались, а одна бровь постоянно подпрыгивала вверх – верный знак, что она очень злилась.
– Я не буду! Аааа! – Ярик закричал и затопал ногами и тут же те самые злополучный колготы загорелись. Он остановился. Мама в один прыжок добралась до них и начала топтать, туша огонь. Влад испугался и заплакал.
И снова вспышка, дрожь пространства…
– Вы придурки! – кричал Влад. Сейчас ему было 8. Одноклассники закинули пакет с его сменкой на дерево и убежали. Идиоты. Мама строго настрого запретила давать кому-либо сдачи, после того, как Влад разбил нос задире из своего двора. Все, что ему оставалось, это злиться и осыпать обидчиков оскорблениями.
Мальчик чувствовал, как щеки его горели от ярости. Это несправедливо. Почему он не может за себя постоять? Почему он не может им доказать, что они слабаки? Почему он не может им просто вдарить хорошенько, чтобы они больше никогда не смели его обижать? Почему он не может им тоже сделать больно?