Влад медленно кивнул. Его бесило, что все вокруг что-то знают про него лучше, чем он сам. За такое самодовольство хотелось набить рожу каждому, кто его выказывал, но парень пока еще держал себя в руках. Пока еще.
– Это то, что мы называем Силой. Каждый, кого ты видишь в этом кабинете или встречаешь в нашем училище, когда-то прошел через то же, что и ты. Правда, чуть в более раннем возрасте, но как ты сам увидел, ты от них недалеко ушел, – Михаил бросил взгляд к двери, и девушка вышла из тени, останавливаясь возле Влада, – Мы все учились держать ее под контролем долгие годы, в отличии тебя. Это навык, который нужно тренировать, и пока его у тебя нет. Зато тебе может помочь Лена, – директор так же откинулся на спинку своего стула и жестом пригласил девушку к Владу.
– Я просто дотронусь до тебя, это будет не больно. Ты уже это чувствовал, – Лена медленно протянула руку и коснулась смуглого предплечья замершего парня. Ее ладонь приятно холодила кожу и огонь в венах замерзал, превращаясь в спокойное речное течение. Ярость, бушующая в самом сердце Влада, испарялась, а на ее место волнами накатывало спокойствие. Та самая внутренняя тишина, что настигла его в больнице, когда он только очнулся.
Влад заметил, что дыхание его успокоилось и мир стал словно четче. Лена убрала руку, но осталась стоять рядом, просто отошла чуть дальше, и Михаил продолжил.
– К такому спокойствию ты должен научиться приходить сам, и сразу предупрежу, что научиться этому, будучи взрослым, будет гораздо сложнее. Но я знаю, что ты сможешь.
– Почему это вновь происходит сейчас снова? Или почему не продолжилось в детстве, как…, – Влад сглотнул, – Как у Ярика?
– Этого мы не знаем. Если один ребенок проявил Силу, то второй почти всегда следует за ним. Твоя почему-то затихла и не проявила себя на вступительных экзаменах, поэтому мы не смогли взять тебя в училище.
Так вот в чем дело. Это не Влад недостаточно старался, а какая-то непонятная Сила решила заснуть в его теле на долгие годы и…и что?
– И она проявила себя сейчас? Почему?
– Это из-за яда, попавшего через раны при нападении. Там сложная алхимическая смесь, но если простым языком, то по своему эффекту она похожа на уксус, которым капнули на соду. Для обычного человека это те же приступы ярости, что и у тебя, вот только они пропадают через несколько дней лечения. А для таких, как ты – это активатор. Он и пробудил то, что хранилось в тебе с самого рождения.
– Но зачем? Зачем кому-то нападать на людей и без разбора заражать всех подряд?
Михаил пригладил свою бороду рукой и глубоко вдохнул, размышляя над ответом.
– Мы считаем, что кто-то пытается собрать армию из агрессивных и бесстрашных людей. В рамках нашего мира они по сути своей – пушечное мясо. Однако, нападений становится все больше, и если темпы заражения будут нарастать, то количество и непредсказуемость пациентов станут для нас большой проблемой, – мужчина наклонил голову и указал взглядом на повязку, – Тебя сейчас должна заботить не эта проблема, а та, что на твоей шее.
Влад машинально потер белую ткань, за которой скрывалась рана и нахмурил брови.
– Странное место, не находишь? Яд на тебя подействовал буквально за секунды, и когда ты отключился, Сила вырвалась на свободу. Тот, кто оставил эти раны, хотел перерезать тебе горло, но не успел. Мы сделали это первыми и вернули тебя в стабильное состояние, чтобы привезти сюда.
– А…как вы узнали, что на меня нападут? – внутренняя тишина постепенно растворялась и одна за другой медленно расцветали эмоции.
– Несколько месяцев назад, когда случаи участились, мы приняли решение о патрулировании улиц выпускниками и студентами старших курсов. Именно за тобой мы не следили, но всем нам повезло, что мы все же оказались рядом.
Рой вопросов жужжал в голове Влада, и ему тяжело было выбрать хотя бы один. Он отвел взгляд в сторону и попыталась утихомирить свои мысли, и наконец зацепился за одну из них.
– Что у меня за Сила?
– Этого мы пока не знаем. Предполагалось, что это станет ясно во время тестов.
– Но в детстве…– возразил Влад, однако Михаил перебил его жестом.
– В юном возрасте она еще стихийная, несформированная и может выражаться сразу в нескольких проявлениях. Кто-то замораживает предметы, затем разжигает костры, но по итогу может повелевать воздухом.