— Если я проиграю, то перестану пытаться сбежать. Я буду хорошей, послушной женой, и тебе даже не придётся думать обо мне.
— Я не думаю о тебе сейчас.
Это была ложь, но я не стала указывать ему на это.
— А что ты теряешь?
Я могла бы это сделать, я была уверена в этом. Я открыла двери, я победила их самого сильного солдата, едва ли приложив усилия. Я одарила его вкрадчивой улыбкой.
— Ты боишься проиграть? Я могла бы уложить тебя на спину в считанные секунды.
— Нет, — сказал он, делая шаг вперёд. — Я мог бы уложить тебя.
Во мне вспыхнул гнев.
— Не делай этого!
— Делать что?
— Не притворяйся, что у тебя есть хоть малейший сексуальный интерес ко мне. Ты ясно дал понять, что готов рискнуть судьбой мира, лишь бы не спать со мной.
Я его шокировала. А потом та же медленная улыбка изогнула его прекрасный рот, и я потерялась. Вода всё ещё блестела на его груди, и что-то сжалось внутри меня.
— Это раздражает, не так ли? — пробормотал он. — Ты, как и я, прекрасно знаешь, что дело не в отсутствии у тебя привлекательности.
— Я знаю всё о таких оправданиях. «Дело не в тебе, а во мне», — произнесла я с оттенком горечи.
Он закатил глаза.
— Послушай, я соблюдаю целибат уже больше ста лет. Я не собираюсь менять своё решение без веской на то причины.
— Судьба мира — это не причина? — выпалила я в ответ.
Теперь он казался искренне удивлённым и сделал ещё один шаг ко мне.
— Ты пытаешься меня уговорить?
— Нет! Я просто хочу убраться отсюда к чёртовой матери, и я готова на всё, что в моих силах, лишь бы это произошло.
— Включая трах со мной?
Это слово потрясло меня. Не то, чтобы я не слышала его раньше, не то, чтобы он не использовал его раньше. Но в этой тёмной, раскаленной атмосфере это вдруг показалось настоящим. Возможным.
Я могла бы сказать, что он блефует. Мои ладони вспотели, но я не собиралась позволить ему победить.
— Всё что угодно.
Я не могла прочесть выражение его глаз. Он выглядел почти диким, и на мгновение меня пронзил самый настоящий страх. Не то чтобы он мог победить. Я боялась того к чему могла привести моя победа.
— Да, — сказал он.
Какое-то мгновение я пребывала в замешательстве, не понимая его ответа.
— Что «да»?
— Да, я буду бороться за твоё право уйти. Если ты победишь, ты уйдёшь, покинешь это место, и ты даже не вспомнишь, что была здесь.
— У меня очень хорошая память.
Чувствовала ли я триумф? Или странное чувство разочарования?
— У нас есть способы заставить тебя забыть.
Я побледнела от этих слов, но стряхнула волнение.
— Договорились.
— Ты не спросила меня, что будет, если выиграю я, — его голос соответствовал его телу, красивый, опасный, соблазнительный.
Я постаралась изобразить скуку.
— Я же тебе сказала. Я остаюсь на месте и оставляю тебя в покое.
Он покачал головой.
— Нет. Я трахну тебя, а потом ты останешься на месте и оставишь меня в покое.
Я замерла. Его слова потрясли меня — холодный, вкрадчивый тон, который, казалось, проник под мою кожу. Я попыталась взять себя в руки.
— Значит, ты решил, что судьба мира заслуживает такой жертвы? Кто тебя уговорил на это?
— Это не жертва, — тихо сказал он. — И я не возьму твою кровь, только твою… нет, я избавлю тебя от этого конкретного слова. Ты не любишь слово «трахаться», вряд ли ты готова к матери всех ругательств. Я возьму твоё тело. Я решил разоблачить твой блеф. Сомневаюсь, что ты способна выплатить свою ставку сполна, и чем скорее ты это поймёшь, тем скорее я смогу перестать думать о тебе. Мы сделаем это и покончим с этим.
Меня охватила ярость. На короткий миг я задумалась о том, каково это оказаться под ним, и моё тело отреагировало яростным, горячим желанием. Знал ли он то, о чём даже я не была полностью осведомлена? Что за моей решимостью убраться к чёртовой матери, и желательно как можно дальше от него, отсюда, скрывается тёмная, тайная потребность в нём?
— Ты хладнокровный ублюдок, не так ли? — спросила я. — Выводить меня из себя, не лучший способ победить.
— Напротив. Когда люди злятся, они склонны ошибаться, реагировать эмоционально. В бою нужно быть хладнокровным, отстранённым.
— Никто никогда не заподозрит тебя в эмоциональной реакции, — отрезала я.
— Нет, не смогут, — он сделал шаг назад, гоня меня прочь. — Возвращайся в свою комнату, Виктория Беллона, если ты не готова играть.
Последние остатки моего самообладания рухнули.
— Меня зовут Тори, — прорычала я. — И я собираюсь вытереть пол тобой.