Он не ответил на мой вопрос.
— Надвинь капюшон пониже и держи руки в рукавах, чтобы никто не заметил, что они другие.
— И если уж на то пошло, почему они другие? Что это за место? И почему ты удосужился прийти за мной? Я думала, что тебе лучше от меня избавиться.
И тут я перестала задавать вопросы. Я почувствовала, что они приближаются.
Он тоже их почувствовал. Он протянул руку и опустил капюшон так низко над моей головой, что я не могла его видеть, одновременно опуская собственный.
— Приготовься бежать, — пробормотал он, таща меня по тёмному коридору.
— Разве мы не можем взлететь? — спросила я, спотыкаясь вслед за ним.
— Не здесь, — мрачно сказал он.
Совершенно верно. Коридоры были слишком узкими. Я ни разу не видела его достаточно ясно, чтобы догадаться о размахе крыльев, но сомневалась, что эти узкие коридоры могли вместить его. И я побежала.
В лучшие времена я могла пробежать несколько миль, не уставая. Даже в лучшие времена мать всех электрошокеров не стреляла в меня, и я не убегала, спасая свою жизнь. Не было никакого способа установить разумный темп с Михаилом, тащившим меня, — всё, что я могла делать, это бежать, пытаясь игнорировать моё колотящееся сердце и быстро сбивающееся дыхание.
Коридоры становились всё уже и уже. Свет все больше тускнел. А наши преследователи, если они вообще преследовали нас, были всё дальше, пока мы не перестали их ощущать.
Теперь коридоры превратились в туннели, с мрачными коричневатыми огнями, расположенными высоко в каменных стенах. Тропинки разветвлялись снова и снова, но Михаил не колебался, совершая один поворот за другим.
— Сюда, — грубо сказал он, взяв меня за руку и втолкнув сквозь маленькую дверь.
Я охотно вошла в кокон темноты, такой густой, что меня охватила паника. Я услышала стук закрывающейся двери, и это было уже слишком. Я никогда в жизни не страдала клаустрофобией, но внезапно меня охватило потрясение. Я почувствовала, как стены сомкнулись вокруг меня, моё дыхание застряло в горле, и я подумал, что сейчас умру…
Сильные руки обхватили меня и притянули к сильному телу Михаила, его рука легла мне на затылок, прижимая моё закрытое капюшоном лицо к его плечу. Я вздрогнула, пытаясь успокоиться. «Глупо, глупо, глупо, — ругала я себя, задыхаясь. — Ты не можешь позволить себе поддаться любому проявлению слабости. Борись с этим, борись…»
— Прекрати бороться, — прорычал Михаил мне в ухо. — Ты делаешь только хуже. Отпусти. Ты со мной.
Ты со мной. Почему от этих слов мне захотелось плакать? Я закрыла глаза, хотя в темноте в этом не было необходимости, и сосредоточилась на медленном, ровном биении сердца Михаила против моего бешено бьющегося, трепещущего. Сосредоточилась на руке у меня на шее, утешающей меня медленными, успокаивающими движениями. Сконцентрировалась на его твёрдом теле, прижавшемся ко мне, его дыхании на моём лбу, спокойном и уверенном.
— Ты со мной, — повторил он.
И я отпустила.
* * *
МИХАИЛ ПОЧУВСТВОВАЛ, КАК НАПРЯЖЕНИЕ ПОКИДАЕТ ЕЁ ТЕЛО, как она медленно обмякла. Он взял её на руки, прижал к себе и двинулся вглубь кладовой. Он знал это место, знал его лучше, чем кто-либо. Сейчас они в безопасности, пока он не решит, что делать дальше.
Он отошёл к дальней стене, не нуждаясь в глазах, чтобы понять, куда идёт, и опустился на пол, всё ещё держа Тори на руках. В кои-то веки она не боролась с ним. Он боялся, так боялся, что опоздал. Что он придёт в комнату Белоха и найдёт её в качестве одной из них. Лишённой цвета, лишённой жизни.
Он должен был знать, что Белох не сможет взять её так легко. Она была бойцом, таким же воином, как и он. Чтобы победить её, потребуется нечто большее, чем Белох.
Она прижалась к нему, странно доверчивая. Время, проведённое в его постели, всё ещё беспокоило, и это, должно быть, вдвойне беспокоило её, учитывая её ограниченный опыт. С другой стороны, возможно, она не знала, насколько сильной была их связь. Как будто миры столкнулись и смешались. Должно быть, это и есть настоящая связь, нравится ему это или нет. Должно быть, именно это и означало найти свою истинную пару.
Он не должен был этого делать. Он не взял достаточно крови, но всё равно был опасно близок к исполнению пророчества, которое убьёт её.
Он боролся с желанием притянуть её ближе. Она либо спала, либо отдыхала, и ей не нужно было, чтобы её беспокоили. Ей нужно столько времени, сколько он осмелится ей дать.
Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая её жасминовый аромат. Неудивительно, что он не смог устоять перед ней. Должно быть это химическое, гормональное. Что-то, что вышло из-под его контроля. Жестокая шутка судьбы.