— Что ты здесь делаешь? — спросил он почти так же грубо, как и призрак.
— Меня здесь нет. Высшая Сила позаботилась об этом, — ровный голос вернулся, когда невозможный образ подплыл слишком близко. — Я в ловушке вечности, помнишь? И ты этому поспособствовал.
Ему было холодно, очень холодно.
— Это был честный бой.
— Действительно. Ты был Пылающим Мечом Правосудия, идущим по своему пути. Убив своего брата во имя слова Божьего.
— Ты согрешил…
— Я сомневался. Но, похоже, ты пошёл тем же путём. Хотя ты продержался гораздо дольше, следуя приказам Уриэля, какими бы жестокими они ни были. Этот могучий меч правосудия убил мир невинных людей.
По крайней мере, Тори ничего не слышала. Она не узнает, какие ужасные вещи он совершил. Пока он не скажет ей.
Он не защищался.
— Да, — сказал он. — Мои преступления были гораздо хуже твоих. Я никак не могу искупить свою вину.
Улыбка Призрака была ужасной.
— И я никак не могу прикоснуться к тебе. Единственным, кто мог причинить тебе боль, был Терон, и вы двое позаботились о нём. Я не могу приблизиться к тебе, пока не освобожусь из заточения.
— Где ты? Падшие ищут тебя. Они хотят, чтобы вёл их ты, а не я.
— Ревнуешь, Михаил? — раздался вкрадчивый голос.
Он заставил себя не реагировать. Ангел, стоящий за Призраком, всегда был хорош в искажении слов, в обаянии и манипуляции. Именно эти черты и приговорили его к вечным мукам.
— Я с радостью поручу их тебе.
— Ты бы столь же счастливо умер от моих рук?
— Если это спасёт женщину. Да.
Призрак покачал головой, его красивое лицо не было искажено болью, которую другие использовали как оружие.
— Я же сказал, что не могу причинить тебе вреда. Ты невосприимчив к опасностям Темноты. Непроницаем даже для сладостного обольщения этого мира.
Михаил вздрогнул от неожиданности.
— Ты ошибаешься. Эйфория погубила меня, как и любого другого.
Длинные волосы Призрака развевались вокруг него, когда он покачал головой.
— Это не так. Ты просто искал повод сказать то, что боялся сказать. Я наблюдал за тобой, Михаил. Ты так же одурманен, как и все твои братья, каждый из которых так давно влюбился в женщину.
Он не станет тратить время на отрицание.
— Тогда хорошо, что я уже пал. Чего ты хочешь от меня?
Призрак парил в воздухе, и Михаил чувствовал злобу, волнами исходившую от него одного. Это был его заклятый враг, восставший перед ним снова, преследовавший его все те годы, как бросил его в вечную пустоту.
— Я собираюсь показать тебе дорогу к утёсам, где завеса тонка.
Если бы возможно было всё ещё испытывать потрясение после появления существа, которого он меньше всего ожидал увидеть, то он его испытал.
— Почему?
На призрачном лице застыло холодное презрение.
— Потому что мы хотим одного и того же. Потому что Виктория Беллона должна участвовать в битве, чтобы вы победили, а время уходит. Ты пробыл здесь слишком долго, каждый день тут за десять в мире Шеола. Если ты не вернёшься вовремя и не победишь, тьма Уриэля накроет всё, и Падшие погибнут. После этого останется лишь вопрос времени, когда человечество будет стёрто с лица земли.
— Она умрёт.
— Мы все умрём, рано или поздно, — бессердечно сказал Призрак. — По крайней мере, она найдёт лучшую загробную жизнь, чем Тёмный Город или этот вечный ад. Расправь крылья, Михаил. Я не поведаю ей твои жалкие секреты.
— Ты можешь рассказать ей всё, что пожелаешь, — прорычал он в ответ, ярость вибрировала в нём. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Где ты? Как Падшие могут освободить тебя?
Люцифер, первый из Падших, самый любимый, Несущий Свет, его непримиримый враг, смотрел на него.
— Сначала они должны освободить мой дух из Темноты.
— И как мы это сделаем?
Улыбка Люцифера была такой же яростной, как и в последний день, когда Михаил видел его, когда они сражались мечом к мечу и сам Михаил сбросил его с небес.
— Бог его знает, — он сделал пренебрежительный жест. — Сначала о главном. Отпусти богиню. Мы должны вытащить вас отсюда.
* * *
КОГДА Я ПРОСНУЛАСЬ, Я ВСЁ ЕЩЁ БЫЛА ПРИЖАТА К СПИНЕ МИХАИЛА и руками обнимала его узкую талию. Казалось, я впервые за всю свою жизнь приятно вздремнула, я чувствовала себя обновлённой и живой. Он больше не держал меня, не сдерживал в ловушке, и я знала, что должна отпустить, но не спешила. Это было слишком хорошо. И тут я вспомнила, что произошло перед тем, как наступила ночь.
Я оттолкнула его от себя.