Остаток ночи было затишье, я вновь периодически проваливался в сон. Иногда достаточно глубоко для сновидений — снилась всякая муть, сюрреалистический микс из земных воспоминаний и впечатлений от нового мира. Особо запомнилась Тамара Ивановна, учительница начальной школы, которая грозно вещала, что я прогулял все разломы по одиннадцатый класс, и теперь меня исключают…если не перебью всех собак в родном городе до вечера.Уже под утро, в самый глухой и мерзкий час, Разлом решил, то достаточно я выдрыхся, и выплюнул очередную партию.
— ПОДЪЕМ! — Заорал кто-то, вздергивая меня за шиворот. — ЛЕЗУТ!
Проморгавшись спросонья, я убедился что таки да — лезут. Из сиренево-гнилостно-мясного марева одна за одной выкатывались волны тварей, безо всякой тактики прущие вверх по склону холма воющей массой. И старые ночные знакомцы с черной шкурой, и еще более старые — дневные, и совсем невиданные, словно укрытые вторым, внешним скелетом…а нет, нихрена, это был не второй, а единственный скелет, демонстрирующий сквозь зазоры в костях содержимое их тел. С учетом их количества, отсидеться явно не получится, и даже не из-за присутствия командира.
Насчет тактики я поспешил с выводами — часть тварей догадалась зайти с другого склона. Сменившая нас в дозоре парочка явно не справилась с настолько превосходящими силами, и пошла на педигри…вот где справедливость, мы тварей жрать не можем, а они нас вполне. Дальше все слилось в одно сплошную дерганное и кровавое месиво.
Вот я вскакиваю на ноги, перехватив копье. Бежать некуда — впереди собаки, по бокам солдаты, сзади все так же огонь. Лысый надрывался на тему «держать строй, суки!», откуда-то взявшиеся пять…нет, шесть арбалетчиков бодро посылали короткие оперенные болты поверх наших голов. Первых добежавших псов встретили бронированные бойцы, проредив их, но не выбив полностью, и один таки прыгнул на меня — едва успел подставить копье. Хорошо, что это оказалась мясная порода — не в смысле корейский деликатес, а из дневной партии, относительно слабая и медленная. Наконечник пронзил грудь, зверюга рывком насадилась почти на середину древка, еще билась и скребла его когтями, но я уже выдрал оружие и развернулся ко второй.
Это оказалась ночная, более шустрая. Слишком шустрая — увернулась, скользнула вбок…там же должен быть кто-то, но нет…сожрали или я сам выбился из строя? А собака уже заходит со спины, сейчас прыгнет — и я не успеваю, чисто физически не успеваю повернутся. И тут сработал не навык или опыт даже, откуда им взяться то, сработало чисто желание жить, инстинкт, доставшийся нам от далеких хвостатых предков. Я тупо упал. Рухнул на спину, отшибив копчик — зато пропуская тварь над собой и она, уже рассчитывающая перекусить мне шею, наткнулась на пустоту, потеряв на миг равновесие. Этого мига хватило. Я ткнул снизу вверх, практически наугад — но зато в незащищенное брюхо, вложив все, что у меня было, и в навык тоже вложил все что мог. Тварь взвизгнула и обмякла, забрызгав меня чем-то горячим и черным.
— Живой? — подал мне руку бронированный боец, втащив обратно в строй.
— Вроде. — Не слишком уверенно ответил я.
В толпе…ну, в смысле в строю, было повеселее. Третью я даже не успел испугаться, ее прямо на лету развалил затащивший меня мужичок-броневичок. Одним движением, явно усиленным навыком наподобие моего «удара». Скорее, конечно, его дальнего богатого родственника, но все же — возможно, и пропасть, разделяющая меня и их, хоть и глубока, но непреодолима. Но, определенно глубока, сделал я вывод, наблюдая как сосед разделал следующую псину.
Значит — качаемся, тем более что выбора то и нет. Причем самым эффективным способом — «или научись, или сдохни». Твари шли волнами, накатывали из темноты, и каждая новая морда, выскакивающая на свет костров, была настоящим экзаменом. Без возможности пересдачи.