Сонный, поначалу рассматривавший меня как крайне сомнительное, зато временное приобретение, постепенно проникся, и наши вылазки стали практически медиативным и расслабляющим мероприятием. По варданским меркам, разумеется. Я засекал тварей, Гесс с Лайром доразведывали, и втроем уничтожали — больше мне соло-испытаний не устраивали, хотя иногда и приходилось сложно на незнакомых видах тварей.
Вылазок было много, я уже не старался запоминать каждую, да и незачем было — они слились в один бесконечный, монотонный поток, иногда разбавленный особо яркими стычками. Слизней-падальщиков таки оказалось больше одного, сильно больше. Разлом, из которого они выползли существовал недолго, но первые волны не успели купировать, и его порождения основательно загадили окрестности. Конкретно эти обосновались в заброшенной звериной норе, возможно что предварительно засосав бывших хозяев — это поодиночке и против крупных противников слизни были падальщиками, толпой они вполне могли разнообразить свой рацион свежатиной. Сами связываться не стали — отправили сигнал в форт, откуда и прислали десяток солдат с горючим зельем и факелами для аутодафе этих порождений доброго дедушки Нургла. Сигнал, кстати передали имеющемся у Сонного сигнальным же амулетом — бедным родственником виденного мной в самом начале попаданческой жизни амулета связного. Мог это плоский камешек размером со спичечный коробок передавать, как и следует из его названия, сигналы — отдалённо похожие на вибрацию телефона. Под это имелся целый набор пауз, не уровень азбуки Морзе., но тоже неплохо. Всяко лучше, быстрее и надежнее, чем отправлять посыльного.
Старые знакомые собачки тоже встречались — особо запомнилась неплохо отожравшаяся на зайцах, козах и пастухе костяная гончая. Тварь размером с крупного сенбернара или среднего теленка валили обстоятельно, по всем правилам здешней тактики…а не так, как мы на приснопамятном холме. Оказывается, поговорка «нормально делай — нормально будет» вполне применима и в охоте на монстров. Получив пару дразнящих стрел в морду от Лейра, гончая на полном ходу влетела в сварганенную Гессом ловушку, и пока разламывала ее получила еще десяток некритичных, но болезненных ранений. Дав возможность уже мне спокойно подойти и добить «ударом» в сочленение костяных пластин.
В одной из вылазок тварей мы не встретили — это тоже не редкость, где-то треть выходов, к моей радости так и проходили. А вот следы явно чужого конного отряда из дюжины всадников, прошедшего избегая дорог в сторону соседнего баронства, Сонного явно напрягли. Он долго изучал следы, чуть ли не пробуя примятую траву на вкус, потом что-то отстучал в амулет и велел возвращаться. Чем все кончилось я так и не узнал, да особо и не стремился, но отношения между соседями тут явно не страдают от избытка доброты и взаимопомощи.
Тренировки тоже продолжались. Первое время это все так же оставалось избиением. Но постепенно, день за днем, синяк за синяком что-то менялось. Не сразу, не вдруг — но таки точно менялось. Я стал реже пропускать удар. Чаще отбиваться. Иногда проводить контратаки, еще более иногда — успешные. Тело, видимо уставшее от избиений и больше не рассчитывающее на мозг, начало действовать самостоятельно — и реагировало раньше, чем я успевал понять, что вообще происходит. Само находило нужный угол, выполняло нужное движение, делало нужный шаг. Видя это, Лысый перешел от палки к учебному копью, потом и к настоящему, с обмотанным тряпкой наконечником. Показывал хваты, перехваты, стойки. Учил бить — не просто тыкать острием в направлении цели, но и работать древком, действовать обеими концами, отбиваться на ближней дистанции, когда тварь или человек подошли вплотную. Падать так, чтобы не покалечится — именно тогда я в первый раз сломал руку, пришлось потратить большую часть дохода от приныканой добычи для оплаты лечения…да, такая была. В ходе вылазок твари потрошились и продавалась, дичь вроде зайцев частично съедалась на месте, частично тоже продавалась, а те купцы и сами рады были заплатить за безопасный проезд…ну, чтобы он не стал опасным. Так что да, реакция Бугра и его команды на наглого меня, влезшего куда не просят, вполне понятна, жизнь дозорных была куда лучше простых солдат гарнизона. Возвращаясь к Лысому — вставать тоже учил, и уходить с линии атаки — тут на лечение ушли остатки заначки, очень уж хорошо учил.