Великолепный план. Надежный как швейцарские часы, да. Ну, с другой стороны, орать я умею куда как лучше, чем махать копьем.
Мы — как ни странно, ни лысый ни всадники нас не бросили, наверное чтоб не разбежались заранее — стояли на гребне и ждали. Как оказалось…ну ладно, как я тогда думал, ожидание боя страшнее собственно боя. Те минуты, когда ты видишь приближающуюся смерть, но она еще не дошла. Когда у тебя есть время рассмотреть ее во всех подробностях, представить как именно она тебя сожрет, разорвет, растерзает. Когда прокручиваешь в голове все варианты — и каждый из них поганый.
А рассматривал я внимательно.
Самая шустрая стая уже поднималась вверх по склону. Неспешно и дергано переставляя свои искаженные конечности, собаки шли чем-то типа рыси, только очень уж отвратительной, нереально чуждой. Их было не очень много, голов пятнадцать — двадцать. Точнее посчитать мешала высокая трава на холме и мясные проплешины, оказавшиеся недурным камуфляжем. Но, в любом случае, приемлемо, по одной на каждого максимум. Ну, если твари не догадаются попробовать в тактику, вопреки словам здешнего командира…кстати кто он хоть…да и вообще, где я…не пофиг ли, сейчас другие приоритеты.
Твари, кстати, догадались. Командир назвиздел. Надо же никогда такого не было, и вот опять. Но шутки шутками, а собачки реально бегут на сплошной массой, не стаей — а хоть и кривоватым, но клином. Впереди тройка самых здоровых зверюг, чуть позади основная свора. Еще и пара особо бойких смещалась во фланг, явно собираясь обойти нашу неприступную крепость с боку, или как минимум, отвлечь от основной атаки. Хоть и твари, а действуют куда грамотнее нас.
Больше всего, кстати меня напрягала фланговая парочка. Ну, потому что я стоял практически с краю, и был вторым кандидатом на педигри, сразу после мужика в живописной рванине. Мужик был похож на Зи Зи Топа, если бы тот работал сборщиком металлолома в депрессивном райцентре, вооружен близнецом моего копья. И были некоторые подозрения, что обращению с этим оружием он обучен получше меня, во всяком случае держит куда как увереннее…или просто показалось. Ну, в любом случае, всегда считал, что любую работу нужно доверять профессионалам. И в момент, когда первый представитель канис охреневалис прыжком преодолел оставшиеся пять метров, я очень аккуратно, бочком, на полшага сместился назад, оказавшись чуть левее и позади оного профессионала. Не сбежал — не то, чтобы был против, но вряд ли проканало бы — просто перераспределил риски и сохранил боевую единицу в лице себя.
Таки насчет профессионализма бородача я не ошибся — одна из тварей, что выбрала его своей целью, оказалась насаженной на копье, пробившее тушку в районе горла. Зизи даже почти успел выдернуть оружие и встретить вторую — меньше чем за секунду, мое уважение. Но почти не считается, вторая собака оказалась шустрее первой, и как-то перекрутившись в полете, пинком не по собачьи длинных задних лап пропорола соседу горло, оттолкнулась от уже обреченного тела и прыгнула уже в мою сторону.
Что-то подумать я не успел — оно и к лучшему, на это ушли бы драгоценные доли секунды, которых не было. Тело само собой, на непонятно откуда взявшемся инстинкте выставило копье вперед и вверх, упирая пятку в землю. Ну, как и учили несколько минут назад. И еще зажмурился, хотя этому и не учили., словно маленький ребенок, который верит, что если он не видит чудовище, то и чудовище его не видит. Гениальная стратегия выживания. Десять из десяти. Рекомендую.
Что-то с чудовищной — ха-ха, каламбур -силой ударило, едва не выбив древко из рук, отдача чуть эти руки не отсушила. Я отлетел назад, шлепнувшись на задницу, и сверху обрушилась туша.
Я открыл глаза.
Зрелище мне не понравилось — где-то на расстоянии вытянутой руки передо мной красовалась пасть. Оскаленная, истекающая черной пеной слюны, воняющая так, что хотелось сдохнуть просто чтобы не нюхать. Что умеренно (очень умеренно) радовало — тварь была насажена на копье, которое я умудрился не выронить. Наконечник вошел ей где-то в районе правой лопатки, пробил насквозь и торчал из спины. По чистой, невероятной случайности она сама напоролась на него. Что не радовало — она все еще была жива. Более того, даже вполне себе бодра. Псина хрипела, дергалась, скребла когтями пытаясь дотянутся до меня. И медленно, сантиметр за сантиметром, насаживая себя на древко, таки подбиралась ближе. Зубы клацали в воздухе, на лицо падали крупные капли густой слюны вперемешку с кровью, отчего я чуть не добавил в этот коктейль немного рвоты. Но сдерживался, ухватившись за древко обеими руками, упираясь изо всех сил, вжимаясь спиной в землю и орал, понимая, что сейчас обоссусь. Не от страха, разумеется, а от лютой ненависти.