— Теплый, зараза, — сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как бы даже не горячий.
— Радуйся, — отозвался Гесс, не открывая глаз. — Считай, персональная грелка.
Ядра Сайх с вечера прикопал в мокрый торф, обернув в тройной слой провощенной кожи — походный вариант ледника, спасибо Кривому за науку. Утром их выкопали, переложили остывшими за ночь камнями и распихали по двум мешкам, один из которых достался мне. Мешок был тяжелый, холодный и тянул от него откровенно потусторонней дрянью. Особенно тянуло от свертка в середине — ядра Пастыря, которое даже через кожу, камеи и мою потрепанную психику ощущалось как заноза. Крупная такая заноза, размером с гусиное яйцо и ценой, как я подозревал, в годовое жалованье всего нашего отряда. В трехмесячное так точно.
— Хороший темп держим до полудня минимум, — сказал Сайх вместо доброго утра. — Привал будет короткий, один. К закату должны выйти к Лагерю. Разведданные не молоко, но скиснуть могут. Вопросы? Вопросов нет. Пошли.
Шагалось, вопреки ожиданиям, неплохо. Выносливость делала свое незначительное дело, Исток свое — здесь, в Пятне, холод тек в меня непрерывной струйкой, подпирая силы, и я опять, как вчера на марафоне, оказался чуть ли не самым свежим в отряде. Радости мне это, правда, не доставляло. Потому что всю ночь, в перерывах между обрывками сна, я думал об одном и том же. О той доле такта, на которую сбился ритм башни. О том, как дыхание чудовищного насоса запнулось — как запинается человек, которому показалось, что его окликнули. И о том, что окликнул его, получается, я.
Показалось. Наверняка показалось. Я повторял себе это с упорством, достойным лучшего применения, и с каждым повтором верил все меньше.
Рассказывать я, понятное дело, никому ничего не собирался. Про «Переполнение» — да, тут выбора не было, Сайх ясно выразился, да и полтора десятка свидетелей моего фокуса с Пастырем не оставляли пространства для маневра. Навык взял с уровнем, в бою, все кристально честно — эту версию я отполировал за ночь до зеркального блеска, прогнал через воображаемого фон Аренна с его рентгеном и остался относительно доволен. А вот про башню, про ночной эксперимент с Чутьем, про этот сбившийся такт — молчать. Ну его нахер. Потому что одно дело — солдат с редким навыком, и совсем другое — солдат, на которого, возможно, обратила внимание тварь неизвестного, но уж явно не низкого ранга.
Первые твари, хвала Макаронному монстру, всего лишь ранга первого, нашлись через час с небольшим.
Чутье привычно уже кольнуло, тонкими иголками справа-спереди — три метки, мелкие и быстрые. Бесенята. Я поднял руку, отряд встал, оружие появилось в руках без единого лишнего звука — сработались, ничего не скажешь. Дорого далась эта сработанность, но далась.
— Трое, мелочь, — сказал я вполголоса. — Идут… — я вслушался и осекся. — Идут прямо на нас. По прямой.
— По прямой? — Гесс приоткрыл глаз.
— Ага. Как по нитке.
И они вышли —, действительно, как по нитке. Три серо-багровые тушки вынырнули из редкого камыша и порысили через открытую местность, друг за другом, гуськом, не пытаясь ни рассыпаться, ни обойти, ни хотя бы прикрыться от нас кочками. Просто бежали на нас, ровно и целеустремленно, как бегут на урок опаздывающие школотроны. Лейр снял первого на середине маршрута — стрела вошла в глазную россыпь, тушка кувыркнулась и осталась лежать. Второго и третьего это не впечатлило вообще. Они даже темп не сменили. Второго встретила Ржава. Третий добежал до меня, я принял его тычком в грудину, почти без «Удара» — на такое и тратиться было жаль, хоть и безлимит. Бесенок застыл, дернулся и стих.
Повисла пауза. Неправильная какая-то пауза.
— Это что сейчас было? — озвучил общую мысль Гусь. — Они чего, страх потеряли?
— У них его и не было, — Клык присел над тушкой, брезгливо переворачивая ее носком сапога. — Но мозги-то были. Эти мелкие — они ж больше разведка, им положено юлить, крутиться, путать. А эти поперли, как… — он поискал слово и не нашел.
— Ядра выньте, — распорядился Сайх. — И пошли. Некогда философствовать.