— Олег, ведунья совершила преступление. Это факт. И она за это расплачивается. Поэтому мой тебе совет — забудь о ней.
— А если я попрошу князя помиловать Елену?
— Нет! Этого не будет! — он ответил резко и совсем не так, как я ожидал, но почти сразу сдал назад: — Впрочем, тебе могут пойти на встречу. Приезжай в Каменец, поговори с князем. А хочешь, прямо сейчас можем к нему отправиться. Поехали?
«В ловушку заманиваешь? — подумал я. — Не выйдет, полковник. Я уже ученый и доверия к тебе нет».
— В другой раз, Иван Федорович.
— Как знаешь, Олег.
Лукьянов отошел в сторону, и пришла пора отправлять кромчан обратно на Землю. Каменецкие нас, конечно, провожали, но уследить за мной не смогли. Я открыл портал и, не дожидаясь, пока туман накроет все вокруг, скользнул в сторону и на ходу сменил личину. Для начала прикинулся дружинником, которого видел мельком, и все получилось. На мне куртка, как у большинства местных, и есть оружие. Для всех я свой. По этой причине, когда автоколонна с товарами и вернувшимися дружинниками двинулась в Каменец, я забрался в один из автобусов и на меня не обратили внимания.
В столице Каменецкого княжества оказались перед рассветом. Автоколонна остановилась на западной окраине города, и я сразу шмыгнул в ближайший проулок, а потом направился к тюрьме.
Конечно, в моем плане много слабых мест. Лукьянов одет совсем не так, как я, и появлялся в тюрьме на автомобиле и с охраной. Я не знал паролей и отзывов, если они использовались тюремщиками. Я не подготовил пути отхода. Ну и так далее. На подготовку операции не было времени. Последние полгода его постоянно не хватало. Отсюда торопливость моих поступков и я шел по кратчайшему пути. Есть цель. Есть мотивация добиться чего-то. Есть сила и способности. На этом я выезжал и надеялся, что у меня снова все получится. Возможно, с огрехами и нестыковками, но я добьюсь своего, спасу Елену и вернусь на Землю.
Тюрьма в Каменце мощная. Она рядом с замком князя и обнесена высокой стеной. Вход один и есть парочка запасных, в подземельях. Мой учитель знал все тайные отнорки Каменца, а я только некоторые, и они не могли привести меня в тюрьму. Ну и ладно, прорвемся.
Постучав в ворота, голосом Лукьянова, я потребовал:
— Открывайте!
— Кто?! — с той стороны грубый голос заспанного человека.
— Сейчас узнаешь, кто! Живо калитку отворил, недоумок!
Пауза. Молчание и сопение. Шорохи и скрип окошка в воротах. Оно открылось, и показался бородатый мужик, который рассмотрел меня, а потом неуверенно спросил:
— Господин полковник?
— Да! А ты не видишь?! Спите тут, дармоеды! Дождетесь, разгоню вас всех! А лучше на границу отправлю! Там узнаете, как надо службу нести! Мертвяки и монстры вам покажут, что такое караул! Скоты!
— Сейчас-сейчас, — залепетал ошарашенный появлением «высокого начальства» охранник. — Погодите минутку, господин полковник…
В этот момент мне вспомнилась срочная служба в армии. Был у нас в части один майор, Калюжный его фамилия, который любил неожиданно, когда этого никто не ждет, обходить караулы и ловить солдат на не исполнении устава. Как начнет орать, так большинство бойцов терялись, а некоторые ему даже оружие отдавали. Слишком сильно он подавлял людей психологически. Со мной тоже пару раз пытался этот фокус провернуть. Но не вышло. К чему эти воспоминания? Да к тому, что сейчас я как тот майор Калюжный, и даже невольно его копировал, не давал охраннику опомниться и подгонял:
— Живее! Чего тянешь?! Не проснулся еще?!
Скрипнув, отворилась калитка, и я вошел в тюремный двор. Слева караульная будка, в которой отдыхал охранник, а справа он, собственной персоной, степенный бородач в тулупе и карабином на плече.
— Где начальник тюрьмы?! — обратился я к нему.
— Дык… — охранник попытался пожать плечами, но не получилось, мешал тулуп. — Дома он… Отдыхает…
— А когда появится?!
— Дык… Через три часа… Ровно в девять… Как обычно…
— Кто старший смены?!
— Ерохин…
— Проводи к нему!
По уставу караульной службы часовой не может покидать пост, и обязан вызвать разводящего или старшего смены. Но охранник окончательно потерялся и повел меня внутрь тюрьмы, где находилась караулка, и там я застал остальных тюремщиков, которые спокойно отдыхали.
— Смирно!!! — закричал я, когда оказался в помещении.
Охранники мяли бока на топчанах, а старший смены, молодой лейтенант Ерохин, лежал на кушетке. Появления начальника всесильной и ужасной Тайной канцелярии здесь никто не ожидал, и дальше все пошло по моему сценарию. Много криков и угроз, а потом приказ показать журнал с записями о заключенных, и я узнал, что Елена находится в камере номер 79, левое крыло.
Я приказал Ерохину проводить меня к ведунье, и он подчинился. Мы направились в левое крыло и вскоре оказались перед камерой с толстой дверью из металла.
Следовало поторапливаться. Телефонная связь в Каменце есть и, наверняка, охранники свяжутся с начальником тюрьмы. А тот, в свою очередь, поспешит на место работы. Но это еще ничего. Хуже, если начальник позвонит в Тайную канцелярию, дабы узнать, в чем причина неожиданной проверки. А там-то знают, где настоящий Лукьянов, и могут ему позвонить.
— Открывай! — велел я Ерохину.
Снова он подчинялся. Дверь распахнулась, и я увидел Елену. После чего мне захотелось добраться до Лукьянова и князя Артема, оторвать им головы и выбросить их в мусорную яму. А причина этого проста. Ведунью пытали, и она мало походила на себя прежнюю. Я помнил ее стройной и уверенной в себе женщиной. С уродливым шрамом на щеке, но симпатичную. А теперь что? Левая рука обмотана грязной тряпкой и, судя по всему, сломана. Платье порвано. На босых ногах порезы и на некоторых пальцах нет ногтей. Волосы совершенно седые, а под глазами темно-синие гематомы.
— Падлы! — не сдержался я.
— Что? — Ерохин не понял, к чему я это сказал.
— Почему не оказали заключенной медицинскую помощь?! — вместо ответа наехал я на него.
— Приказ.
— Чей?
— Ваш.
— В самом деле. Забыл.
Ерохин опасливо покосился на меня. Наверное, что-то заподозрил, и в его душе я уловил сомнение. Зря я начал возмущаться. Придется исправить ошибку.
Скинув с плеча автомат, я ударил лейтенанта прикладом и вырубил, а затем, не дав ему упасть, подхватил и уложил на каменный пол. Тишина. Никто не всполошился. Чистая работа.
Я вошел в камеру и почувствовал, как личина Лукьянова сползает с меня и теряется связь с ведовскими способностями.
«О-о! А камера, действительно, непростая. Надо будет узнать, в чем ее секрет», — подумал я и подошел к ведунье, которая услышала, как открывается дверь и опасливо прижалась к стене.
— Привет, Елена, — я прикоснулся к ее плечу и она вздрогнула. — Узнаешь меня?
— Олег? — в глазах появилось узнавание.
— Он самый.
— Ты все-таки пришел?
— Ага. И собираюсь забрать тебя с собой. Идти можешь?
— Могу.
— Отлично. Держись рядом и ничему не удивляйся. Я потом все объясню. Хорошо?
— Да.
— Пойдем. Нужно поторапливаться.
Когда мы вышли из камеры, я снова смог трансформировать лицо, и мы направились к выходу. Охранники разбежались по постам, даже отдыхающая смена, и мы благополучно добрались до ворот, в которые как раз въехала потрепанная красная «нива» начальника тюрьмы.
— Господин полковник… — из машины выскочил полный брюнет с простодушным лицом.
— Молчать! — оборвал я его. — Смирно!
Начальник тюрьмы встал по стойке «смирно», точнее, попытался. И, хлопнув его по пухлому животу, я протянул ладонь:
— Ключи от машины.
Он передал мне связку ключей и, усаживая Елену на переднее сиденье, я бросил ему:
— О моем появлении никому не сообщать. Под страхом смерти. Машину верну. А начнешь болтать, пожалеешь, что на свет народился. Понял?
— Да, господин полковник! — гаркнул начальник тюрьмы. — Не извольте беспокоиться, господин полковник!