Люди пустились на поиски камней. Они ушли из своей страны, пошли на восход и стали бродячим племенем. Два века они двигались без остановок, никогда не отдыхали, останавливаясь только для похорон своих усопших. И вели их те, кто объявил себя жрецом или пророком. Потом люди взроптали, прокляли горного великана и прокляли отца-создателя. И решили остаться там, куда пришли, в зеленой, плодородной долине. Они вскрыли чрево земли, засеяли его зерном и основали город.
Только один молодой человек продолжил путь… Звали его Амфан, и сердце его было чистым. Дух Материи явился ему в виде птицы с золотым оперением и привел его на священное поле у гор Гимлаев, откуда камни улетели два века назад. Амфан понял, что их блуждания были тщетными. Он понял, что далеким краем, о котором говорил горный великан, была душа.
В безумной радости и плача от признательности, Амфан вернулся, чтобы предупредить свой народ. Путешествие его длилось двадцать лет. Его встретили сарказм и гнев близких. Жрецы и пророки изгнали его. И тогда Дух Материи разгневался. Он обрушил огненный дождь, который уничтожил город, дома, скот, поля, храмы… Молния сразила жрецов и пророков.
Устрашенный народ последовал за Амфаном, но тот умер во время путешествия, которое продлилось тридцать лет. И этот народ осел у подножия Гимлаев, явились новые пророки, говорившие от имени отца-создателя, они установили гайала, великие церемонии равноденствия, во время которых посвященные, амфаны, пытались возобновить диалог с летающими камнями священного поля. Но с незапамятных времен ни один камень еще не простил их. Вам говорит старый человек – посвященные хуже ядерной чумы. Никто не положит конца мукам людей Матери-Земли, если не обретет душу ребенка…
Круглый, гладкий и серый камень размерами и качеством превосходил все остальные камни пустынного бескрайнего поля.
Шари Рампулин колебался всего несколько секунд перед тем, как остановить свой выбор на нем. В самый первый раз, когда мальчуган его увидел, камень, казалось, позвал его, бросил ему вызов. Он величаво царил посреди амфанического поля, окруженный множеством камней меньшего размера, асимметричных, угловатых, шершавых. Это был величественный властелин, которому поклонялись его несовершенные подданные.
Кружевные гребни Гимлайской горной цепи рвали горизонт, в который вонзались вечно заснеженные, недосягаемые вершины. Огромные черные хищники с распростертыми крыльями, орлы, парили на едва заметных воздушных потоках, изредка издавая хриплые громкие звуки.
Ребенок, стоя на коленях перед камнем, пытался умерить свое дыхание. Он пробежал всю извилистую дорогу, которая поднималась от городка Исход к священному полю. От невероятной, почти гудящей жары горели его кожа и легкие. По лбу стекали ручьи пота, щипавшего глаза. Ручьи эти собирались в потоки, сбегавшие по обожженной груди и спине. Его бедра были обтянуты узенькой цветной повязкой. Спеша повзрослеть, он попросил мать соткать ему эту повязку, которая означала переход от детства к отрочеству, от наготы к ношению одежды. Шари чувствовал себя почти взрослым мужчиной, когда был прикрыт его срам.
Глухая тоска терзала его внутренности. Она сжимала горло всякий раз, когда он тайно проникал за священную ограду амфанического поля. Он нарушал вековые запреты своего народа. Если бы один из амфанов, жрецов с ужасающими речами и взглядами, обнаружил его среди священных камней, его бы забрали у матери и до окончательного созревания отправили в загон закононарушителей. Он не был посвященным, он не был ученым, он не изучал пророческих стансов, поглощенных водами Скалистых гор, он не имел права разговаривать с камнями.
Но ни страх, ни любовь к матери не могли заставить Шари Рампулина отказаться от частых посещений тех, кого отныне считал своими друзьями. С момента, как создатель историй Галаин Жабран рассказал однажды чудесной звездной ночью бессмертную легенду о летающих камнях, о тех далеких временах, когда каждое человеческое существо умело говорить с духом материи, Шари проникся уверенностью, что именно он станет тем счастливым избранником, который приручит и оседлает камень. Он будет первым, кто вместе с орлами воспарит над облаками, над незапятнанными вершинами Гимлаев.