Гаркот немедленно понял всю выгоду, которую может извлечь из подобной ситуации. Он не стал ждать беседы с коннетаблем и тут же поспешил в епископский дворец. Он принял предосторожности и отправился пешком, выбирая улочки в обход – пурпурная тень в сиракузской ночи, освещенной тремя лунами из пяти.
Реальные трудности возникли во дворце. Он столкнулся с викариями Церкви, ультракрейцианцами, легко узнаваемыми по черным облеганам и рясам, которые стояли на часах у монументального портика главного входа. Первым и необходимым условием попадания в элитный корпус администрации было добровольное и торжественное расставание с детородными органами, которые затем выставлялись напоказ в зале Подземелья Кастратов. Остальной крейцианский клир насмешливо величал их евнухами Великой Паствы, но боялся пуще ядерной чумы: викарии жили в непосредственной близости к муффию и оказывали огромное влияние на иерархические перестановки внутри Церкви.
Гаркота вначале принял молодой викарий с мутными глазами и щеками, испещренными кровавыми жилками от лопнувших капилляров, который задал кучу глупых вопросов и долго мариновал его в мрачной прихожей. Затем появился другой викарий, который заявил, что Гаркот не может получить аудиенцию этой ночью, поскольку встреча обычно назначается за несколько месяцев вперед.
– Муффий завален работой! Каждая минута его времени драгоценна. Поступайте, как остальные, запишитесь на частную беседу, и, быть может, секретарь Непогрешимого Пастыря сочтет нужным принять вас…
Гаркот подавил искушение прикончить наглого собеседника и спокойно, но твердо объяснил, что информация, которую он собирается передать муффию, и только ему, имеет первостепенное значение для Церкви. Он добавил, что любой, кто откажется помочь, будет рано или поздно кусать себе локти. Викарий продолжал спорить, но Гаркот поднял такой шум, что еще один зловещий, черный паук, занимающий ответственный пост, был разбужен и в дурном настроении явился узнать, почему разгорелся столь грандиозный скандал.
Когда ему сообщили, что во дворец явился чужак, ска-иг, столь наивный, что надеялся на встречу с Его Святейшеством без предварительного договора и в столь неуместный ночной час, на лице его появилась презрительная улыбка.
– Невозможно! Невозможно! – заявил он блеющим голоском. – В другой раз, в другой раз! Договоритесь о встрече! О встрече!
Викарии смотрели на ментального убийцу с болезненным недоверием, не подозревая, что находились в смертельной опасности. Когда терпение Гаркота истощилось и он решил прибегнуть к своим опасным ментальным способностям, внезапное появление фиолетово-пурпурного кардинала в сопровождении двух мыслехранителей спасло присутствующих от неизбежной смерти.
– Что здесь происходит? – рявкнул кардинал Фражиус Моланали, самодовольный толстяк, серая тень и близкий друг муффия. Их близость доходила до того, что он поставлял Непогрешимому Пастырю детишек, невинных жертв его сексуальных утех. Гаркот прочел эту информацию в голове кардинала во время приема во дворе.
Кардинал принимал живейшее участие в организации убийства Ранти Анга и, несмотря на просторный капюшон, частично скрывавший лицо Гаркота, узнал ментального убийцу, казнившего бывшего сеньора Сиракузы.
– Я сам займусь с ним, – заявил он викариям. – И лично отвечаю за него.
Разочарованные черные пауки вернулись к своим административным делам. Гаркот дал кардиналу неполное объяснение своего ночного анонимного присутствия в коридорах епископского дворца, но этого было достаточно, чтобы убедить прелата, пообещавшего полное содействие. Скаит не удовлетворился словесным обещанием: он проскользнул в мозг кардинала и проверил искренность его намерений. Успокоенный проверкой – Моланали действовал только в интересах муффия, от которого полностью зависело его восхождение в церковной иерархии, – Гаркот позволил провести себя по темным пустынным коридорам до небольшого светлого зала с бассейном, наполненным ледяной водой. Кардинал оставил его здесь, и скаит ждал уже более двух часов.