Поцелуй Смерти схватил Жека за затылок и прижал его лицо к себе:
– Не смотри!
Годовану было мало, что он разрубил голову боцмана до носа.
Он отрубил ее совсем и сильнейшим ударом ноги откатил к стене. Из обезглавленного тела фонтаном хлынула кровь.
– Этот идиот не займет мое место! – Надгробная речь была короткой.
Капитан подошел к постели, вытер окровавленное лезвие о подушку и спокойно сунул саблю в ножны, поставил к той же балке, словно ничего и не произошло, а потом улегся на матрас. Побледневшие женщины не сводили взгляда с головы боцмана, чьи выпученные, наполненные ужасом глаза стали стекленеть. Сладковатый запах крови смешался с вонью, царившей в комнате…
Годован вдруг увидел колдуна и Жека.
– Вот и ты, мальчишка. Невелик, но упорен: надо немало стойкости, чтобы спастись от воронов-мутантов, гиен, ядерных торнадо и забот Поцелуя Смерти! Завтра отправимся к твоему другу Папиронде…
– Не завтра, а сейчас…
Капитан сел, грубо отпихнул женщину, мешавшую ему, и яростно глянул на колдуна.
– С каких это пор колдун отдает приказы капитану клана? Быть может, это ты склонил боцмана к мятежу…
– ДохонФил заслужил наказание, которое положено глупцам, – ответил Поцелуй Смерти. – Просто речь идет о том, чтобы поместить мальчугана в безопасное место до того, как кланы возьмут эту резиденцию приступом…
Гримаса – улыбка? – скривила тонкие губы капитана. Он пригладил по одному жесткие волосы, заменявшие ему усы.
– Издеваешься, Поцелуй Смерти? Ведь не из-за того, что этот малыш знает видука Папиронду…
– Кто говорит о видуке Папиронде? – перебил его колдун. – Нас в пустыне атаковала стая гиен.
– И что? Не впервые…
Капитан раскинул руки и обнял обеих женщин, чьи головы легли ему на плечи. Если бы не слишком сильно развитый носовой отросток, выдававший их принадлежность к крысам пустыни, они бы походили на обычных женщин, а не на существ, страдающих бетазооморфией. Тонкий пушок, покрывавший их тела, не закрывал белой шелковистой кожи. Их крупные твердые груди напомнили Жеку грудь ма Ат-Скин, и ему захотелось спрятать лицо у них на груди.
– Гиен было так много, и они были так разозлены, что едва не растерзали нас. Мы бы от них не ушли, если бы…
Он вкратце пересказал, как мальчуган их спас, как гиены улеглись у его ног, когда он появился на палубе, как Жек обнимал одну из гиен и как вся стая беззвучно ушла с глиссера после того, как практически овладела им.
– Через час люди ДохонФила нажрутся шена. Забудут о своем обещании молчать и расскажут историю всем, кто захочет их слушать. Уже давно кланы ждут появления принца солнца, а потому…
– И этот мальчишка действительно принц солнца? – перебил его Годован.
В глазах капитана и женщин появились одновременно восхищение, страх и уважение.
Поцелуй Смерти медленно кивнул.
– Его судьба не ограничивается Блатен-Гатом.
– Твое мнение не закон, колдун!
– Мое мнение не имеет никакого значения, – возразил Поцелуй Смерти. – Я исполняю волю нашей матери, ядерной колдуньи…
Решающий аргумент. Крысы пустыни никогда не выступали против воли посланницы Гареса, и капитан Годован не был исключением из правил. Они жили в суеверном страхе перед гневом небесной матери, разрушительного огня, который исторгал ее адский рот, и разрушительных бурь, которые возникали по желанию ее сыновей, сумасшедших атомов.
– Ты умеешь выбирать слова, колдун, – вздохнул Годован.
– Посланница Гареса умеет выбирать своих прислужников…
Капитан встал и сказал двум женщинам:
– Займитесь парнишкой, пока я подготовлюсь. Вымойте его, найдите ему приличную одежду и накормите. Выходим через четверть часа.
Потом схватил саблю и в сопровождении колдуна направился к двери. Он ступил прямо в кровавую лужу, и его ноги оставили цепочку пурпурных следов на полу.
– Более пятисот метров в длину и сто в высоту… – сказал Поцелуй Смерти, поймав удивленный взгляд Жека.
Стоящий на двадцати опорах в виде арок, корабль видука Папиронды занимал всю поверхность астропорта Глатен-Бата, словно взлетно-посадочная площадка была построена только для него.
Стоя у окна зала ожидания, Жек уже не знал, куда смотреть. Колдун стоял рядом, а Годован и его охрана развалились в выпотрошенных креслах, предназначенных для пассажиров.