– Эй, парень! Не хочешь присоединиться к нашей маленькой экспедиции? Нам не хватает одного…
Молодой человек поднял голову. К его столику приближался охотник с перекошенным лицом. Он покачивался и размахивал бутылкой с франзийским вином. Его блестящие глаза навыкате были испещрены пурпурными прожилками.
– Что за экспедиция? – спросил молодой человек.
На блестящих губах охотника появилась плотоядная улыбка. Он хотел сделать новый глоток спиртного, но потерял равновесие, и по его подбородку и шее потекли струйки вина, теряясь под одеждой, роскошной одеждой буржуа миров Центра, от которой несло мочой. Он схватился за край столика, чтобы не упасть назад.
– Любая экспедиция, малыш! Мечта любого настоящего охотника! Позволь присесть?
Риторический вопрос: если ему не удастся сесть в три ближайшие секунды, он безвольной тряпкой рухнет на пол этого деревенского бара с помпезным названием «Бар Нимрода». Его друзья-охотники, стоявшие у стойки – простой доски на козлах, – выглядели не лучше. Они с трудом держались на подгибающихся ногах. Запинающимися, тягучими голосами они произносили в минуту столько ругательств, что официантка, юная рыжая франзианка в опасно коротком сером платье с большим декольте, извивалась, ускользая от их влажных рук. Тропические леса Франзии славились своей богатейшей фауной, и охота, основная статья дохода планеты, привлекала все большее количество туристов из знати и буржуа миров Центра, которые искали сильных ощущений. Туристические агентства давали местного гида, устраивали биваки в чаще леса (гарантированные ужасы), долгие походы по следам животных, чьи тропы приходилось расчищать с помощью мачете (вкус приключения), обеспечивали гарантированный жизненный минимум, договорную страховку, дававшую право каждому клиенту уехать с руками, полными трофеев. К этому добавлялись дополнительные услуги: предоставление специально отобранной аборигенки, юной (малолетней), не имеющей венерических болезней (сертификат Звездной Конвенции Здоровья), которой поручалось приготовление местных блюд и удовлетворение фантазий своего временного Нимрода. Туристам также предоставлялась возможность прикончить нескольких мужчин или женщин из местного племени. Несмотря на безумный тариф, мода на бальзамированные головы диколесов (дикарей леса) ширилась, отбрасывая на второй план обычные трофеи – шкуры белого медвигра, огненного пумольва или хохлатого львепарда.
– Собираетесь уничтожить целое племя аборигенов? – равнодушно спросил молодой человек.
Поднял стакан и сделал глоток. Терпкое франзийское вино обожгло глотку. Он был равнодушен к участи диколесов, как, впрочем, и ко всему остальному. Вот уже пять лет, как он убежал с Матери-Земли. Скитаясь по мирам, он остановил свой выбор на Франзии. Не потому, что ему понравилась эта планета из скопления Неороп, а потому, что у него не осталось другого выбора: антра жизни, вибрация безмолвия, внезапно оставила его, а с ней исчезла и возможность путешествовать между мирами.
– Нет, тысячу раз нет! – рыгнул охотник. – У меня уже столько голов диколесов, что я не знаю, куда их складывать! Я даже велел забальзамировать целые тела и воссоздал деревню аборигенов в своем деревенском доме на Иссигоре. Это еще развлекает моих друзей, но не меня.