Блеск колонн стал ослепительным. Жек увидел, как раскрываются отверстия в животах космин. Они расширялись и вскоре достигли диаметра пятидесяти – шестидесяти сантиметров. По животам пробегали волны конвульсивных судорог.
– Сан-Фриско! Сан-Фриско!
Конечности жерзалемянина сотрясла дрожь. Обрадованный Жек подавил отчаяние, охватившее его, и продолжил полосовать бледную кожу ногтями. Плотные, вязкие капли крови выступили из многочисленных царапин на спине и плечах князя американцев.
Сан-Франциско перевернулся, словно пробуждаясь от долгого сна и пытаясь отделаться от назойливого и невидимого врага. Его веки приподнялись, и остекленевшие глаза скользнули по Жеку, не видя мальчугана.
– Космины! Они здесь! – завопил Жек, изо всех сил тряся жерзалемянина за плечо. – Они вскоре улетят!
В центре отверстий показались белые точки, потом продолговатые сверкающие, дымящиеся формы бесшумно выскользнули на лед. Твердые овальные коконы хризалид покрылись трещинами.
– Космины!
Сан-Франциско еще не реагировал. Подталкиваемый внезапным озарением, Жек просунул руку между ног жерзалемянина. Его пальцы с силой ухватили мошонку. Он понимал, что здесь расположены главные центры жизненной энергии. «Сам увидишь однажды, как твой крантик начнет плодить мне внучат», – не раз говаривал па Ат-Скин с хитрыми огоньками в глазах. Жек еще ничего не понимал, но уже подозревал, что именно этот орган играл огромную роль в любовных играх мужчин и женщин. Он сжал пальцы сильнее. Кожа и плоть налились кровью, затвердели под его пальцами.
В глазах Сан-Франциско загорелся огонек. Он поднял голову и оглядел цирк Плача, лежащих на боку космин, бьющихся хризалид.
– Жек?
Мальчуган выдернул руку.
– Космины! Быстрее! – торопясь, выговорил он. – Они уже изгнали паразитов! Осталось несколько секунд!
Пелена, застилавшая мозг Сан-Франциско, внезапно разорвалась. Он обрел память и осознал, что действовать надо быстро. Он потряс ногами и руками, восстанавливая кровообращение, потом, не обращая внимания на раскаленные шипы, вонзавшиеся в тело, склонился над Феникс и с силой ударил ее по щекам.
Коконы уступили под ударами бабочек. Острые осколки вонзились в лед.
– Феникс! Феникс!
Жек бросился к Робину и, поскольку метод оказался действенным с Сан-Франциско, использовал его на старом сиракузянине.
Бабочки выползли из распавшихся коконов. Тысячи живых огней разорвали полутьму над цирком Плача, тысячи пламенных языков взметнулись вверх – бабочки раскрыли огненные крылья. Их тела походили на расплавленную лаву, и каждое их движение рассыпало множество искр вокруг. Две пары прозрачных гибких усиков покачивались при малейшем движении воздуха.
Очарованный зрелищем Жек с трудом оторвался от спектакля и продолжил терзать «крохотные, круглые и мягкие резервуары», как говорили крейциане, замерзшего старика, лежавшего на растаявшем снегу. Жек не ощущал никаких движений под синеватой кожей Робина.
Огненные бабочки разом взлетели, образовав восходящую спираль с расширяющимся верхним краем. Туча небесных странниц открыла им проход. Бабочки разбились на четыре группы, на четыре спирали меньших размеров, каждая из которых направилась в сторону одного из четырех Домовых, звезд, чьими детьми они выглядели.
К Феникс постепенно возвращалось сознание. Ее, как и Сан-Франциско, сотрясла дрожь, и после еще нескольких пощечин она подняла голову и открыла глаза.
– Космины здесь! – прокричал Сан-Франциско. – Они через несколько секунд закроются!
Еще слабая, чтобы говорить, она кивнула, что поняла. Тонкий слой инея покрывал ее черные волосы, рассыпанные по плечам, спине, груди, бедрам. Раскаленные клювы терзали ее внутренности, вызывая слезы и гримасы боли. Она встряхнулась, сбрасывая последние лохмотья летаргии, мешавшие двигаться. Она попыталась встать, но ничего не чувствующие ноги не удержали ее, и она рухнула в снег, как и Жек несколькими минутами раньше. Но теперь она не поддалась сладкому призыву холода. Тут же поднялась и запрыгала на месте, восстанавливая кровообращение.
Жек с ужасом увидел, как подрагивают коричневые тела космин. Он разрывался между желанием спасти Робина и инстинктивной, всепоглощающей потребностью броситься к страннице, нырнуть в ее отверстие, ведущее в чрево. Не отдавая отчета в том, что делает, он разжал пальцы. Бабочки превратились в крохотные сверкающие точки на горизонте, лазурь неба покрылась пламенеющими облаками.