– Да, я так и сказал, – подтвердил Господь.
– И вопреки ожиданиям мужчина и женщина сделали именно так, как ты им повелел?
– Совершенно верно. Но виновата женщина, я же не мог предвидеть…
– Очень важный момент, – прервал его Ординатор. – Ты уверен, что никто не принуждал ее? Что она действовала пособственной воле, отвергая искусителя?
– Можешь не сомневаться! – с жаром воскликнул Господь. – Проблема свободного выбора – непоколебимый столп веры. Она вызывала глубокие исследования и яростные споры как на небесах, так и на всех созданных мной землях. Вывод везде был одинаков, и теперь он неоспорим: женщина абсолютно свободна в выборе – грешить ей или не грешить. Та, которая, на наше несчастье, выбрала последнее, была так же свободна в своем поступке, как и все остальные.
– Все начинает проясняться, – заметил Омега. – Если люди будут упорствовать в своем послушании, то во-первых, они не узнают, что есть добро и что зло, а во-вторых, будут бессмертными.
– И это неизбежно! Я не могу изменить своего приказания.
– Так будет с их детьми и детьми их детей. Ведь ты же сказал им: плодитесь и размножайтесь! С их дисциплинированностью, да еще при условии, что ей не придется рожать в муках, можно биться об заклад, что они изыщут способ размножаться быстро и без греха.
– Если тебе все ясно, каков же вывод? – спросил Господь нетерпеливо.
– Мне еще нужно сделать кое-какие выкладки. Но могу уже предсказать, что по воле случая они дойдут и до того, что в других мирах и на небесах расценивается как преступление. И это произойдет из-за их неведения и непорочности, ты же никак не сможешь их наказать.
– Они уже начали, – прервал Дьявол. – Женщина прикончила Змея!
– Это еще пустяки! Она также помогла волку совершить убийство.
– Я же говорю, все будет зависеть от случая, и можно будет ждать от них куда более страшных поступков. Уже сейчас я вижу… – Он сделал паузу, чтобы произвести быстрый анализ, затем продолжил: – Я вижу убийства, братоубийства, отцеубийства…
– Прости, прости, – прервал его Дьявол. – Это невозможно.
– То есть как?
– Они же бессмертны!
– В самом деле, – смущенно произнес Ординатор после минутного молчания. – Я исходил в своем анализе лишь из первого условия – их непорочности, но бессмертие усложняет задачу. Во всяком случае, я отчетливо вижу бессмысленные разрушения, гибель животного и растительного мира, не говоря уже о грабежах, насилиях, кровосмесительстве и других безумствах. Тем более, что у тебя, Господь, не будет даже предлога помешать им или умерить их пыл… Вот мой предварительный вывод: такое положение не может продолжаться. Необходимо что-то предпринять, чтобы его изменить. А для этого сначала женщина, а затем и мужчина должны постичь, что есть добро и что зло, иначе говоря, отведать запретного плода. Следовательно, Дьявол должен сделать еще одну попытку искусить женщину.
– Почему именно я? – запротестовал Дьявол.
– А кто, как не ты? Даже с первого взгляда ясно, что ты достаточно искушен, чтобы ввести кого угодно в соблазн.
– Омега прав! – одобрил Господь.
– Ну ладно, попробую еще разок, – согласился Дьявол. – Думаете, приятно быть одураченным?
– Кроме того, я считаю, – добавил Ординатор, – что тебе стоит принять другое обличье. Пресмыкающиеся не настолько привлекательны, чтобы совратить человеческое существо. Даже удивительно, как это тебе так легко удавалось раньше? Должно быть, предыдущие женщины были изначально предрасположены к грехопадению. А эта – словно из другого теста. Придется тебе пошевелить мозгами!
– Да будет так! – заключил Господь. – И пусть тебе сопутствует удача! Теперь Омега убедил меня: грех должен быть совершен!
3
Дьявол так и поступил. Поразмыслив над полученными советами, он решил предстать пред женщиной в образе павлина с дивным оперением. Ничто не могло сравниться с великолепием его убора, с кротостью его глаз, окаймленных золотом, когда он появился у подножия запретного дерева, куда пришла женщина через несколько дней после убийства Змея.
Дьявол измыслил еще более тонкую хитрость, чтобы ввести ее в искушение. Притворившись раненым, он принялся тихо стонать, и капли крови алыми пятнами блестели на его искалеченной шее, смешиваясь с яркими красками его оперения. Жалобный крик вырвался из его трепещущего горла и привлек внимание женщины. Когда она подошла, павлин заговорил голосом, способным растрогать даже камень: