- Она Великий воин «Зирры», ее все знают на Дальнем севере!
Наджибулла переглянулся с Угэчи.
Ирина сказала, - Наджибулла, какой у тебя чин?
- Чин? – переспросил он.
- Ну, должность. У тебя и у твоего спутника?
- Я придворный мудрец и советник хана. А это Угэчи, младший сын хана. А у тебя какая должность?
- А у меня никакой. Я еще ученица. Но я дочь правительницы нашего государства. Поэтому с уважением относитесь ко мне!
Наджибулла склонил голову.
Ирина сказала, - У вас очень непривычные для меня имена, мне трудно их выговаривать. Я буду звать вас короче. Тебя – Надж, а тебя – Угги. Не возражаете?
- Как тебе будет угодно, воительница.
- Спасибо. И все, больше никаких вопросов!
Мудрец усмехнулся, - Ирина, как скажешь. Только как же мы тогда будем разговаривать с тобой? Ведь беседа обычно состоит из вопросов и ответов. Давай сделаем так – я не буду выпытывать у тебя никаких твоих тайн и секретов, а буду задавать обычные простые вопросы. И ты спрашивай все, что хочешь. Но если мой вопрос не понравится тебе, можешь не отвечать. Согласна?
Ирина подумала и по-прежнему презрительно ответила, - Ладно, хорошо. Простые вопросы можешь задавать.
Угэчи обратился к Наджибулле, - Мудрейший, разреши я тоже кое-что спрошу?
- Конечно.
- Воительница, а что означает твое имя - «Ирина»?
Она снисходительно улыбнулась ему, - Это не имя. Я говорила Наджу, что он неправильно произносит это. Нужно произносить раздельно - «ирр Ина». Это означает – «дочь Ины».
- А саму тебя как зовут?
- До совершеннолетия я не имею права на собственное имя. Поэтому, пока меня зовут так.
- А когда ты станешь совершеннолетней? – вмешался Наджибулла.
- Через одно солнце.
- То есть через год? Тогда можно мы будем тебя по-прежнему звать «Ирина», не возражаешь?
- Пожалуйста, как хочешь. А что, хорошее имя. Пожалуй, когда придет срок, я выберу его себе. Ирина – звучит неплохо.
И она внимательно посмотрела на юношу.
Мудрец спросил, - Ирина, а откуда ты знаешь кеиттский язык?
- У нас целый год жили две кеиттские девочки. Моя мама нашла их во льдах и привезла домой. Они были полузамерзшие и совсем больные. Их вылечили, и они жили у нас. Мы вместе играли и много разговаривали. А когда они совсем поправились, мама отвезла их в родное стойбище.
- Твоя мама целительница?
- Нет! Она не целительница, она Великий воин! А лечил их наш врач, по-вашему – «целитель».
- Так это вы к ним приезжали?
- Да, мама иногда навещает девочек и любит поговорить с их родителями.
- Ирина, а сколько тебе лет?
- Как же это по кеиттски? – она в затруднении замолчала, пытаясь припомнить. Потом просто показала десять пальцев, а потом еще пять.
- Пятнадцать! – улыбнулся Наджибулла.
- Точно! Вспомнила, как это называется!
- Ирина, а ты не слишком молода для воина?
- Почему молода? У нас есть воины и гораздо моложе меня!
Так, до полудня, Наджибулла разговаривал с ней.
Когда наступило время обеда, мудрец позвал слуг, и те принесли несколько блюд, которые поставили прямо на циновку. Перед Ириной тоже поставили блюдо и положили нож.
Она с недоумением посмотрела на это и спросила Наджибуллу, - А где вилка?
- Какая «вилка»? – спросил тот.
- Ну, чем вы пищу берете?
- Руками, чем же еще!
Ирина со вздохом покачала головой, потом стала руками отрывать кусочки теста, запеченного вместе с мясом.
- Дикари! – вслух произнесла она незнакомое мудрецу слово.
- Что? – переспросил он.
- Ничего, - усмехнулась она.
Угэчи только молча слушал, о чем Ирина говорила с Наджибуллой, но сам в разговор больше не вступал.
До вечера они разговаривали с ней, а потом попрощались и ушли, чтобы дать ей отдохнуть.
На следующий день они пришли к юрте и увидели, как она сидит на песке перед входом и выкладывает из мелких камешков какой-то рисунок.
- Ирина, - спросил мудрец, - почему ты так рано встаешь?
- Разве это рано? – удивилась она. – Мы всегда встаем с восходом солнца. Ну, что будем сегодня делать?
- Давай мы попробуем обучить тебя нашему языку, монгольскому, а то кеиттский мы знаем плохо. И ты, и я.
Она пожала плечами.
- Хорошо, я согласна.
Мудрец продолжил, - Я считаю, что язык лучше всего учить в разговорах. Давай побеседуем о чем-нибудь?
- И о чем же? - безразлично спросила она.
- Да все равно, о чем, неважно. Ты тоже можешь задавать любые вопросы.
Поначалу она держалась очень настороженно, все еще ожидая, что ее, пленницу, будут допрашивать. Ответы ее были иногда весьма дерзкими, а тон - резким и высокомерным. И смотрела она на собеседников недоверчиво.
Но ничего плохого с ней не происходило. Наджибулла понял ее опасения и ни о чем не расспрашивал ее. Каждый день он вместе с Угэчи приходил к Ирине и просто вел с ней ничего не значащую беседу. Если он и задавал ей какие-то вопросы, то самые простые – о погоде, о природе. Если она не отвечала, он не настаивал. Постепенно она успокоилась, видя, что здесь ей ничего не угрожает. Ее враждебность начала проходить, и разговаривать она стала обычным тоном. И Наджибулла понемногу начал задавать ей более серьезные вопросы. На некоторые она отвечала, на другие – уклонялась от ответа.