- Я думаю, что твоих бойцов следовало бы поощрить, как ты считаешь, Надж? За те раны и ушибы, которые я им нанесла.
- Хорошо, как скажешь, - ответил он и обратился к командиру отряда. – Амир, подойди к казначею и возьми у него пятьдесят золотых. Скажешь, по моему повелению. И раздай воинам.
Те сразу заулыбались, перестали вздыхать и потирать ушибленные части тела.
Ирина, не обращая ни на кого внимания, сбросила с себя свою броню прямо тут же, перед юртой, и осталась обнаженной. Стала оглядывать себя.
Наджибулла сказал, - Ирина, еще раз хочу выразить тебе свое восхищение!
Она засмеялась, - Спасибо!
- Извини, вынужден оставить тебя, сама понимаешь, дела! - и он ушел.
А Угэчи продолжал с восторгом глядеть на Ирину.
Глава десятая. Вместе.
Она почувствовала его взгляд и посмотрела на него в ответ. Он сразу отвел глаза.
Ирина подошла к нему. Он смотрел в сторону.
- Угги, ты извини меня за то, что я смеялась над тобой. Я больше не буду. Ты простишь меня?
Он пробубнил что-то невнятное.
- Угги, ну посмотри на меня, что ты отвернулся? Или ты все еще злишься?
Она взяла его за подбородок и повернула лицом к себе.
- Нет, я не злюсь, что ты! Просто… я не могу видеть тебя голой!
- Почему? Я тебе не нравлюсь, я тебе противна?
- Совсем нет! Просто у нас это как-то… непринято…
- У вас что, как у дикарей, «табу» на обнаженное тело?
- Почему «дикарей»? - возмутился наследник. – Это вы, наоборот, ходите, как варвары - голыми! У вас что, одежды на всех не хватает?
- Да нет, одежды у нас хватает. Но у нас никто не отворачивается от меня, если я раздеваюсь. Впрочем... если тебе это так важно, я могу одеться.
Она пошла и взяла свою накидку. И завернулась в нее вся. С ног до головы.
- Так лучше?
Угэчи сразу повеселел.
- Да, так очень хорошо.
- Мне Надж сказал, что твой старший брат, Кутлук, смеется над тобой, потому, что ты не умеешь воевать. Это так?
- Да, он всегда любит пошутить надо мной. Мы же братья от разных матерей. Он недолюбливает меня.
- Давай я научу тебя правильно сражаться. Тогда он не сможет победить тебя.
- А разве это возможно?
- Даже не сомневайся. В нашей школе боя даже белых медведей могут научить.
- И ты правда можешь потренировать меня?
- Да. Но этому научиться как раз несложно. А вот мудрец сказал, что ты… пишешь стихи… Это правда?
Угэчи покраснел.
- Я знаю... что воину это не пристало…
- Не говори глупостей, это совсем другое. Главный герой нашего древнего эпоса, Бишмаа, победив в битве, потом написал об этом целую поэму! И вообще, поэзия – это дар богов! Драться может каждый, а вот переложить свои мысли в стихи, доступно очень немногим.
Угэчи молчал. Было видно, что этот разговор беспокоил его. Он думал, что мудрец напрасно выдал его тайну.
- Ну, Угги, чего ты молчишь? Прочитай мне что-нибудь свое!
- Я не знаю, как-то мне неловко…
- Что неловко? Поэзия – это квинтэссенция человеческой мысли! И нечего тут стесняться! А ваш Кутлук просто болван!
- Не говори так, пожалуйста, ведь он мой брат.
- Ну и что, что брат? А брат не может быть болваном? Да что мы вообще говорим о нем? Я так хочу услышать твои стихи! Прочитай!
- Ну... хорошо! Слушай.
И Угэчи начал читать.
- Весна приходит в этот мир и оживает все вокруг…
Чем дольше он читал, тем увереннее становился его голос, ярче разгорались его глаза, все более одухотворенным становилось его лицо.
Когда он закончил, она обняла его и поцеловала, - Угги, какой же ты молодец! Давай еще, еще!
До самого вечера он читал ей свои стихи. Ирина была просто в восторге. Оказалось, что она была первым его слушателем. В его жестоком мире войн и сражений не было места для нежных чувств. Если придворные акыны и сочиняли свои песни, то все они были посвящены славным победам и завоеваниям, под предводительством великого хана. Когда он начал сочинять свои первые стихи о любви, над юношей начали смеяться. И он замкнулся и никому больше не пытался открыть свою душу.
Они просидели бы так всю ночь, но пришел мудрец и сказал, что Ирине необходимо отдохнуть. Как она не пыталась возражать, он был непреклонен.
- Таков приказ хана, - объявил он. С этим доводом спорить не приходилось.
И она уступила. Взяв Угэчи за руку, она крепко сжала ее на прощание.
Когда Наджибулла с наследником вышли из юрты, мудрец сказал, - Угэчи, почему ты так стесняешься того, что пишешь стихи?
- Мои близкие друзья говорят, что это недостойно воина…
- Напрасно ты так думаешь, - сказал мудрец. – А знаешь ли ты, что твой отец тоже сочиняет стихи?
- Не может быть! – удивился наследник.