- Угги, дома у меня каждый день занят какими-то делами! С утра до вечера. Без передыха. Нет ни капли свободного времени. Вот только по выходным и можно отдохнуть.
- А чего бы ты стала делать, если бы у тебя было много свободного времени?
- Ну, не знаю. Такого со мной еще не случалось. Наверное, я бы занималась только одним – писала бы картины. Я мечтаю стать настоящим художником. У меня дома очень много моих картин.
- Вот бы посмотреть!
- Если хочешь, я могу показать тебе мои наброски.
- Ты и здесь что-то рисуешь?
- Да.
- Покажи, конечно!
Она достала из-под подушки несколько листов бумаги, - Вот, посмотри, - и она подала их ему.
Он взглянул и онемел от изумления – это были сцены реальной жизни их улуса. И хотя это были простые рисунки углем, но они очень точно изображали улус. Рисунки с натуры изображали разные виды стойбища.
Вот рисунок, на котором изображен ее охранник. Каменное лицо, суровый взгляд, железные кулаки – как живой! А вот мальчик-пастушонок, еле идет, сгорбившись, видно, что он очень устал и хочет отдохнуть. А вот женщины с ведрами идут от колодца – ведра большие, им тяжело, но они все равно не унывают и о чем-то весело разговаривают друг с другом!
- Потрясающе! Да ты настоящий художник! Твои картины – просто чудо!
- Не льсти, это не картины, а просто эскизы.
- Твои подруги, наверное, восхищаются тобой?
- У меня дома об этом знают только моя мама и мои близкие подруги – ирр Тилли и ирр Тату. А другим я никогда не показываю своих рисунков.
- Почему?
- Один раз показала, все стали смеяться. Говорят, это воину не к лицу, - она вздохнула, отобрала у него листы и опять спрятала их под подушку.
На следующий день, когда они вдвоем явились в ее юрту, она встретила их уже с веселым видом.
- Привет, Угги! Здравствуй, Надж! Рада вас видеть! Чем сегодня займемся?
Юноша был счастлив видеть улыбку на ее лице и не скрывал этого.
- Здравствуй, Ирина, - сказал он, сияя как начищенный медный щит, - мне очень приятно видеть тебя в хорошем настроении, воительница.
Но все-таки она еще немного сердилась на него. И это прорывалось в ее словах.
- Воительница? Давно ты меня так не называл. Может ты намекаешь, что кроме боевых искусств меня ничего в этой жизни не интересует?
- Да я совсем не это имел ввиду! – оправдывался наследник. – Я совсем не считаю тебя человеком, который только и умеет, что воевать. И твои рисунки вчера мне очень понравились. Ты настоящий художник!
Наджибулла удивился, - Ирина, ты умеешь рисовать?
Ирина рассердилась.
- Зачем ты выдал мой секрет, Угги? Я не хочу, чтобы все об этом знали, только тебе сказала!
Угэчи смутился, - Извини, я не знал, что это тайна.
А Наджибулла сказал, - Не бойся, Ирина, я тоже буду хранить твой секрет. А можно я тоже посмотрю твои рисунки?
Ирина опять достала пачку листов из своего тайничка.
Наджибулла внимательно просмотрел их все до единого. Но от его взора не укрылся краешек еще одного листа, торчащего из-под подушки.
- А это у тебя что-то личное? – указал он на спрятанный лист.
Ирина смутилась, - Да нет, ничего особенного. Это я рисую, когда грущу по дому.
Она вытащила еще пачку листов, больше прежней. Наджибулла взял их и обомлел. Если на первых листах было изображено стойбище, то на этих было что-то невероятное. Какой-то аппарат, похожий на стрелу пробивал облака и устремлялся в небо. Страшное и ни на что не похожее чудовище нападало на человека, вооруженного только одним копьем. Огромный шар, стоял на пустынной равнине, и из круглой двери в его боку выходили сотни воинов стройными рядами.
- Что это? – воскликнул пораженный мудрец.
Подошел Угэчи, стал сбоку и тоже уставился на рисунки.
- Это картины нашей жизни на Зирре.
- Что это за невиданное чудовище?
- Это «зохр». Такие у нас водились в старые времена.
- А это что такое, - он указал на летательный аппарат.
- Это «виман», на нем мы летаем в далекие путешествия.
- А что вот это, я совсем не пойму? Это у вас такие деревья?
- Нет, это наши дома. В них мы живем.
Мудрец вертел рисунок и никак не мог понять, где там можно жить.
- Ты потрясающе рисуешь, Ирина! - сказал он.
- Не преувеличивай, Надж.
Наджибулла с удивлением посмотрел на нее, - Преувеличивай? Да ты хоть сейчас можешь занять должность придворного живописца!
- Спасибо, но лучше я останусь пленницей, - засмеялась Ирина.
Мудрейший еще долго рассматривал ее рисунки, а потом спросил, - А можешь прямо сейчас нарисовать что-нибудь?
- Ладно, мудрейший, нарисую. Только углем рисунки получаются не очень хорошо, нужно что-то другое, чтобы детали прорисовывать. Надж, распорядись, чтобы принесли бумагу и перо.