Монгольское войско прошло с боями всю Азию и половину Европы. И я вместе с ним. А когда я вернулся домой, то узнал, что моя любимая не дождалась меня и вышла замуж за другого…
Старик опустил голову.
- Грустная история... - Ирина шмыгнула носом.
- И очень давняя... - совсем тихо сказал Наджибулла. - Я уже и не знаю, со мной ли это было или все приснилось мне...
- Надж, а что такое «ревность»? Когда ты рассказывал легенды, ты упомянул про «ревность», Надж. Я такого слова не знаю. Что это такое?
- Может нам лучше не касаться этой темы? – Наджибулла опустил глаза.
- Почему?
- Это очень тяжелое чувство, тебе будет неприятно его ощущать.
- Нет уж, говори! Начал про любовь – говори все до конца.
- Это долго объяснять, Ирина. Давай я покажу тебе это на примере?
- Ну, давай.
- Через несколько дней сюда приедет будущая «жена» Угэчи.
- Что?! – зарычала Ирина. Она задохнулась от негодования.
- Отлично! - сказал мудрец. - И что ты сейчас испытываешь?
- Знаешь, Надж, я никогда и никого не хотела убить, но вот его будущую «жену» очень хочу! – мрачно заявила Ирина, покраснев от гнева.
- Вот это чувство и называется «ревность»! И, кстати, можешь успокоиться. Никто не приедет. Да и нет у него никакой будущей «жены».
- Мудрейший! Ты осторожнее со своими шутками! А то ведь мне, для того, чтобы убить, даже никакого оружия не нужно!
Наджибулла засмеялся, - Сильное чувство, да?
Ирина еще не отошла от приступа злобы. Но постепенно успокоилась и тоже рассмеялась, - Никогда бы не подумала, что меня можно так быстро вывести из себя. Нас ведь специально учат самоконтролю. Но я и правда способна убить ту, которая подойдет к Угги ближе, чем на полет стрелы.
- Ты такая ревнивая?
- Не знаю. Оказывается, я еще не все про себя знаю. Надж, а какие еще чувства во мне ты можешь разбудить?
- Это все одно и то же чувство – любовь! Только разные его грани.
- Да, воистину ты прав, это самое сильное чувство в мире!
- Ну, вот тебе еще одна грань – самопожертвование во имя любимого человека. Готова ли ты отдать свою жизнь ради своего избранника?
- Не задумываясь! – моментально выпалила Ирина. – Я с радостью умру ради Угги!
- А знаешь, в чем парадокс любви? Многие мужья говорят, что отдадут жизнь за своих жён, но вот что-то сделать по хозяйству, если она просит помочь ей на кухне, не хотят!
- Правда?
- Вот такая она, семейная жизнь мужа и жены. Может быть, тебе это совсем не нужно?
- Нет, мудрейший, обратного хода нет. Я уже не смогу забыть все это. Только вот…
- Что?
- Любит ли он меня?
- Ты еще спрашиваешь? Он уже совсем с ума сошел от любви! Забросил все свои дела. Ты меня прости, девочка моя, это ведь я виноват в том, что ты так грустишь.
- Почему ты?
- Это я отправил наследника в дальний улус. Отправил специально, никаких дел у него там нет.
- Зачем?!!
Наджибулла вздохнул и опустил голову.
- Потому, что я как раз и хотел уберечь вас от этой напасти – «любви». Но видно, чему быть, того не миновать.
- Не поняла, чего не миновать?
- Давай, я как-нибудь потом тебе это объясню, устал я. - сказал Наджибулла, подумав, что рано рассказывать ей, к каким последствиям приводит любовь.
- Ох, Надж, но оттого, что ты рассказал, мне лучше не стало. Я по-прежнему плохо себя чувствую без Угги.
Она опять легла и отвернулась от него.
Наджибулле стало жаль ее. Он больше не мог смотреть, как она мучается.
- «Нет, нужно немедленно вернуть Угэчи. Сейчас же пошлю гонца за ним».
Глава двадцатая. Нут.
Он посмотрел на нее и сказал, - А ты знаешь, Ирина, что Угэчи вернется уже завтра вечером?
- Что? – она вскочила с постели. Ее будто пружиной подбросило. – Так что же ты молчал?! Надо же как-то подготовиться к его приезду!
- Подготовиться? – недоуменно спросил старик.
- Конечно! Чем-то его порадовать! Что же мне сделать? А, знаю, я приготовлю для него «нут»!
Снова энергия закипела в ней. Она опять стала деятельной и активной. Она стала носиться по юрте, что-то разыскивая.
- Надж, я и тебя угощу этим лакомством. Называется оно - «нут»! Самое мое любимое!
- «Нут»? А оно вкусное?
- Очень вкусное, я его просто обожаю. Но мне мама часто есть его не разрешает. Говорит, что много сладкого вредно. Но сейчас она не видит меня, и мы можем им полакомиться. Будешь?