К этому времени прибежал и Насыр. Он принес чистую одежду для них. Ирина вышла к нему, взяла ее и опять отправила его с поручением.
- Беги на кухню, скажи, что я строго приказала приготовить для малышей еду, да не что попало, а что-нибудь понежней – творожок, масло, кашу овсяную – понял? Скажи, если не сделают к тому времени, когда мы придем в мою юрту, я сама приду на кухню и разнесу там всех! И главного повара в первую очередь! Давай, бегом!
И она вернулась в баню.
Она вытерла близняшек, одела их в все чистое. Одежда оказалась несколько великовата, но она подвернула им рукава и штанины, поблагодарила всех и повела девочек за руки в свою юрту.
Там уже все было приготовлено. На столе стояли молочные блюда, кисели из ягод, а также фрукты и сладости. И овсяная каша. Рядом стоял Насыр.
- Вот молодцы, сейчас все правильно сделали.
Она посадила девочек за стол и стала угощать. Они набросились на еду.
Ирина внимательно смотрела за ними. Зная, что после длительного недоедания нельзя есть сразу много, она дала им совсем чуть-чуть попробовать вкусностей и немного покормила кашей. А потом отвела в юрту Насыра и уложила спать.
Сказала ему, - Я буду приходить к тебе каждый день и присматривать за ними. Если что-то понадобиться для них, скажи. А все свои запасы еды отдай собакам.
- Спасибо, госпожа Ирина! - он смотрел на нее преданными глазами.
Глава двадцать вторая. Любимый.
А к вечеру приехал Угэчи.
Ирина встретила его очень радостно. Она озорничала и шутила. Ее хандру, как рукой сняло.
Наджибулла смотрел на нее и улыбался. Он так привык к ней, что и в самом деле чувствовал себя ее дедушкой.
И наследник тоже был очень доволен. Он вообще не понял, зачем мудрец послал его в соседнее стойбище. Никакой в этом особой надобности не было. И он был очень рад видеть Ирину.
А Наджибулла впервые в жизни решил ослушаться хана.
Он про себя решил, что, если не будет другого выхода, он поможет Ирине бежать. И будь что будет.
И ушел, оставив их вдвоем.
- Угги, я приговила для тебя «нут»!
- Что это такое?
- Это такое лакомство. Попробуй!
- Ну-ка... - он взял в рот палочку нута. – О, как вкусно! Ты сама это сделала?
- Да, специально для тебя.
- Это просто великолепно!
- Тебе правда нравится? – просияла она.
- Да! - с набитым ртом сказал он.
- Я очень рада, - она обняла его…
Она чувствовала себя совсем счастливой. Ей не хватало только одного - не с кем было поделиться своей радостью от приезда Угэчи. А очень хотелось – прежде всего с мамой. Ну, или с кем-нибудь из подруг.
От избытка чувств, она стала дурачится с наследником. Задирать его и насмехаться над ним.
- Вот приедет мама, я ей пожалуюсь, что я несчастная пленница! Что меня здесь не кормят! И не поят! Вот подавай мне кофе! Я хочу кофе! Это мой любимый напиток. И что меня здесь держат полураздетой, не во что нормально одеться!
- Что ты врешь, кто тебе не дает одеться? – засмеялся юноша.
- Все маме скажу, она тебе задаст! Отшлепает тебя!
- Я сам тебе задам!
- Да? А ты можешь? Ну, хорошо, я согласна, отшлепай меня, - она повернулась к нему спиной и наклонилась.
Ее круглая попка выглядела очень соблазнительно.
Он, не отрываясь, смотрел на нее какое-то время, а потом вспомнил приказ хана и отвел взгляд.
- Ну, что, испугался?! - она снова повернулась к нему.
- Дурочка ты, - со вздохом сказал Угэчи.
- Сам такой! – весело крикнула она, и стала скакать вокруг него, сбросив накидку.
- Ирина, ты не можешь хотя бы при слугах ходить одетой? – с улыбкой сказал юноша.
- Конечно могу, уважаемый наследник. Сейчас оденусь, ваше высочество, - озорно ответила она, и ушла в юрту.
Через некоторое время она вышла в тонкой косынке, повязанной на шею, красивом парчовом поясе, обернутым вокруг талии и четырех браслетах - на лодыжках и запястьях. В волосах у нее были два бантика, а третий она пристроила на своем пушистом лобке. И больше на ней ничего не было.
- Так хорошо, мой господин? - невинно спросила она. - Смотри, я вся в одежде, как ты и хотел!
Он гневно сверкнул глазами и повернулся, чтобы уйти. Но она загородила ему дорогу и обняла за шею.
- Угги, ну почему ты все время сердишься на меня? Я тебе совсем не нравлюсь?
Он отворачивался от нее и пытался вырваться. Но она не отпускала его.
- Угги, ну что с тобой?
- Отстань!
- Угги, а где твой хвостик? Давай его еще посмотрим?
- Я что тебе, ослик что ли? «Это» не хвостик! И вообще, нельзя об «этом» говорить так неуважительно! К тому же, я сын хана!
- Ну и что? Подумаешь, сын хана! А я дочь нашей «ханны»!