Только через неделю воин стал приходить в себя, и все это время она с Насыром ухаживала за ним – кормила, поила, перевязывала раны. Но он был еще очень слаб, и не мог вставать.
- Никуда из юрты не уходи, а здесь тебя никто не тронет, - все время повторяла ему Ирина. Она старалась не оставлять надолго его одного. Когда она уходила к Наджибулле, она поручала Насыру дежурить у постели Дионисия. Чтобы немедленно прибежал за ней, если воину будет хуже.
Так они привыкли проводить время втроем – Ирина, Дионисий и Насыр. Ирина как-то сказала воину, - Хорошо, что у меня теперь есть брат. У меня никогда не было брата.
А Дионисий очень привязался к Насыру. И часто повторял, поглаживая того по голове, - Эх, мне бы такого мальчонку вырастить вместе с Артемидой.
Когда Угэчи освобождался от своих государственных дел, он приходил за Ириной. Она виновато смотрела на Дионисия и говорила, - Я пойду, немного погуляю.
- Иди, конечно, - отпускал он ее, и оставался вдвоем с Насыром.
Глава двадцать четвертая. Любимый Угги.
Ирина с наследником сидели в юрте. Мудреца опять вызвали по государственным делам, и он ушел. А они, как всегда, поближе придвинулись друг к другу.
Но, в этот раз, Угэчи почувствовал, что он должен что-то сделать. Ведь он мужчина! Он вспомнил, что ему говорил Адиль. Несмотря на свою постоянную неуверенность, он решился выразить свои чувства Ирине. Он по-прежнему боялся, что она может отвергнуть его, но вознамерился идти до конца.
- «Да что это со мной? Я ведь не боюсь идти в бой? Почему же я не решаюсь признаться ей в любви? Наверное, я боюсь, что она отвергнет мою любовь, что скажет, что в их мире это невозможно! Или что у нее есть другой!
- Ну и что! Каков бы ни был ответ, я приму его как должное! Как на поле боя я готов принять и раны и смерть! Вперед, Угэчи!» - думал он. И наконец, решился.
- Я… люблю тебя, Ирина… - с огромным трудом, преодолев свою робость, произнес главные слова Угэчи.
Когда он сказал это, у нее в душе, как будто прорвало какую-то плотину и хлынувшие чувства смыли все…
Она заплакала.
Сначала она даже не поняла, что с ней произошло. Вдруг все перед ее глазами как будто расплылось, стало нерезким, затуманилось. Она хотела протереть глаза и ощутила свои слезы. Она была поражена, она не плакала с детства!
А наследник испугался. Он пристально посмотрел на нее, - Что с тобой, Ирина? Я обидел тебя?
- Нет, нет, - вытирая слезы, сказала она, - совсем нет!
- Тебе плохо?
- Нет, мне очень хорошо… - но слезы все равно продолжали капать у нее из глаз. - Говори, еще говори, - как завороженная слушала она его.
Он нежно прижал ее к себе.
- Угги… - она обняла его в ответ, - я тоже тебя люблю! О, боги, как же я тебя люблю!
Он стал целовать ей руки.
- Что ты делаешь? Мне никогда не целовали руки! – удивилась она.
Они сидели в юрте, прижавшись друг к другу. И молчали. Им было хорошо вдвоем. Теперь все стало совсем по-другому. Угэчи совершенно преодолел свою робость и с упоением наслаждался общением с Ириной. Он, наконец перестал смущаться, и они болтали обо всем на свете. Когда они сидели втроем с Наджибуллой, то просто беседовали на разные темы. Но когда мудрец уходил по своим делам, они подсаживались друг к другу поближе, и тут-то начиналось самое интересное! Они не спеша говорили о чем-то, иногда даже спорили. Но больше всего наследнику нравилось с ней молчать.
Сначала они просто глядели друг на друга. Потом она брала его за руку, прижималась к нему, поворачивала голову и нежно целовала его в шею. Потом за ушком, в щечку и наконец добиралась до его губ. Сначала она целовала его нежно, но потом страсть охватывала их, и они осыпали друг друга поцелуями. Хотя, как ему казалось, и здесь все у них было, не как у людей. Вместо того, чтобы юноша добивался девушки и целовал ее, у них это делала Ирина. Она всегда была заводилой их любовных игр. А наследнику осталась женская роль – покорно подчиняться.
Но когда она заходила слишком далеко, он притормаживал ее, препятствовал ей и останавливал. Все-таки он помнил предостережение мудреца. И хорошо осознавал, чем все это может закончиться. А Ирина совершенно не понимала, чем вызвана такая внезапная холодность юноши. С одной стороны, ей казалось, что он совсем не против, когда она целует его. А с другой, как раз тогда, когда у нее появлялось ощущение эйфории, наследник вдруг отталкивал ее. И хотя он и старался делать это деликатно, у нее все равно оставалось ощущение обиды. Но почему он это делал, она понять не могла.
А Угэчи в эти моменты старался перевести их общение в иное русло. Задавал вопросы, интересовался чем-либо, чтобы сбить накал страсти.
- Ирина, а расскажи мне о своих подругах?