А здесь был дикий мир. Наверное, так было в древней Атлантиде, легенды о которой, так любила рассказывать ей в детстве мама.
Мама! Единственное, что тянуло Ирину назад – это мама! Так хотелось ее увидеть, поделиться с ней, рассказать о своей любви, о Угги. Какой он хороший и милый!
И о своих новых друзьях – о Надже, Дэне, Насыре. Какие они все разные и всё равно очень замечательные.
Когда они утром погрузили поклажу и сами сели на коней, Ирина сказала, - Да, друзья мои, Наджибулле и Угги о наших приключениях – ни слова. А то нас больше никуда одних не отпустят.
Дионисий и Насыр подтвердили, что они и словом не обмолвятся.
- Ну, что, тронулись? – спросил Дионисий.
- Да, поехали. О, небеса, - со вздохом сказала Ирина, - и почему у вас нельзя просто посидеть на природе?
Глава двадцать шестая. Про любовь.
Ирина с наследником лежали на своем любимом валуне. Он был нагрет солнцем и лежать на нем было очень приятно.
Они распластались на камне и бездумно смотрели в небо.
- Не лежит у меня душа к войне, - вдруг сказал Угэчи.
Ирина помолчала, и неожиданно призналась, - У меня тоже.
- Тоже? – удивился наследник. – Ведь ты же воительница! У вас же это в крови?!
- Ну и что? У меня может быть и свое мнение, отличное от мнения окружающих. К тому же, я ведь не отказываюсь стоять в строю. Но думать я могу, все что хочу. У нас это не запрещается.
- А если откажешься служить, что будет? Тебя накажут?
- Если сочтут причину уважительной, тогда ничего не будет. У нас есть талантливые музыканты, которых освободили от службы, хотя они и не просили об этом. Но если уважительной причины нет, будет общественное порицание.
- А что это такое? Палкой бьют?
- У нас нет телесных наказаний, я же тебе говорила. А порицание – это осуждение.
- Ну, это не страшно!
- Не скажи. Очень неприятно видеть, что все встречные смотрят на тебя с укором. Или даже с презрением. Это трудно выдержать.
- А у вас служат всю жизнь?
- Нет. По крайней мере, не все. Ведь и обычные профессии нужны. Повар, водитель, портной – как же без них? Но, тот кто выбрал для себя армию, должен отслужить десять лет – это обязательный срок. А дальше – как хочешь. Но служба – это у нас и почетно, и приятно, и прибыльно. Все тебя уважают, когда ты говоришь, что служишь в армии. И везде тебе открыта дорога, повсюду льготы и поощрения. Всё в первую очередь – для воинов. Армия – это сила!
- А сейчас вы ни с кем не воюете?
- Давно не воюем. Последняя война была еще до моего рождения. Ну, бывают мелкие стычки. Несколько лет назад, на Фемискиру попытался напасть какой-то… как же его звали… а, вспомнила - Ундэс!
- И что, было большое сражение?
- Да что ты! Какое там «сражение»?! Послали небольшой отряд наших воинов. Его моя мама возглавляла. Разнесли там всех, никого в живых не оставили.
- Зачем же вы так жестоко?!
- Жестокость здесь ни при чем. Как показал наш опыт, ваши племена понимают только силу. И если попытаться договориться, то ваши люди считают противника слабым. И будут нападать постоянно. А нам это не нужно. А так отбили охоту надолго. И, к тому же, нам необходимо поддерживать легенду о самих себе. А легенда гласит – «никто не может напасть на амазонку безнаказанно!»
- Слушай, Ирина, а… то, что тебя взяли в плен, не приведет к большой войне?
- Вполне может быть. Не к войне, конечно, а к полному разгрому вашего улуса. И, если бы на моем месте была другая воительница, то, наверное, так бы и случилось. Но я этого не допущу. По крайней мере, постараюсь.
Наследник насторожился, - То есть, может у тебя и не получится остановить своих?
- Да, и такое может быть. Просто нанесут удар с воздуха – и нет «Шаньду»!
- Как это – «с воздуха»?!
- Ладно, не бери в голову. Я надеюсь, что мама все-таки сначала попытается меня найти, а уже если не найдет, то только тогда разрушит город.
- Разрушит?
- Я же сказала, забей! Что попусту обсуждать то, чего еще не произошло. Вы сами дураки, зачем вы меня захватили? Здесь все знают, что амазонок трогать нельзя. Вы что, самые тупые из всех племен?