- Как же это, она ведь не вещь, чтобы ее отдавать. Может, сама не захочет к тебе идти?
- Нет, я тоже ей глянулся. Я помню, как она на меня смотрела. Захочет!
- Все равно нельзя так делать. Тогда в строю прореха будет.
- Не будет! Клянусь, никаких прорех в строю не будет. Я вместо нее встану. И буду воевать. А милая моя будет меня дома дожидаться!
Ирина рассмеялась, - Ты? Не сможешь ты вместе с нашими воевать.
- Почему это – «не смогу»? Смогу!
- Подготовка у тебя не та! – Ирина повернулась и пошла вперед.
- Зато силушки у меня с избытком! Давай поборемся!
- Ты? Побороться со мной хочешь? Не смеши! – Ирина шла, не оборачиваясь.
Дионисий догнал ее, схватил сзади за талию и подбросил высоко в воздух. Ирина взвизгнула. Он поймал ее, поставил на землю и сказал, - Сила! Вот что главное.
Она тут же сделала ему подсечку, а когда он упал, села ему на грудь и дернула за ухо, - Ловкость! Еще главнее.
И они оба рассмеялись. Поднялись и двинулись к базару.
В дальнем ряду они нашли лавку продавца одежды и присмотрели кое-что на Дионисия.
- Вот, штаны прямо на тебя, смотри!
- Маловаты будут, не знаю, налезут ли?
- Сам виноват. Вон какое брюхо наел!
- Что ты понимаешь, девчонка! Брюхо у мужчины - самое главное. Хорошо ешь – сила будет. Сила будет – все сможешь. И воевать, и работать.
- Хватит рассуждать, померяй сначала.
- Прежде чем мерять, сначала поторговаться надо! Сколько хочешь за штаны, малец?
- Пять таньга, - за прилавком стоял мальчик, наверное, сын хозяина.
Дионисий и Ирина переглянулись. Кроме какой-то мелочи, денег у них не было.
Дионисий подумал и спросил Ирину, - А я прошлый раз слышал твой с мудрецом разговор, что ты хорошо рисовать умеешь?
- Да, я рисую неплохо.
- Сможешь этого парнишку нарисовать?
- Конечно.
- Попробую договорится. - Дионисий обратился к мальчику. - Сынок, позови-ка отца.
Через некоторое время в лавку вошел пожилой монгол.
- Любезный, - сказал Дионисий, - мы хотели у тебя штаны купить и рубаху. А денег нет. Давай поменяемся, ты нам свой товар, а госпожа Ирина портрет твоего сына нарисует, а?
- А портрет будет похож?
- А то!
- Если похож, я согласен.
- Ирина, подожди здесь, я сбегаю за бумагой и пером! Я сейчас!
Он вернулся быстро и подал Ирине листы и перо. Она села рисовать мальчика, поглядывая на него. Постепенно вокруг нее столпились все торговцы. Когда портрет был закончен, она спросила хозяина лавки, - Ну, похож?
- Очень похож, как живой.
- Штаны с рубахой отдашь?
- Забирай!
Они шли по улусу. Дионисий щеголял в новом наряде. И бормотал себе под нос.
- Где же ты, моя Артемида?
- Хватит вздыхать, Дэн. Сколько можно? А то… может меня пока в жены возьмешь, временно, пока Артемиду не найдем? – рассмеялась Ирина. - Все равно наследник не хочет на мне жениться!
Он с укором посмотрел на нее.
- Не шути так, девочка.
- А что? Буду тебе, как это у вас тут называется – «жена»!
- Маленькая ты еще, вот что я тебе скажу. Временных жен не бывает. Эх, не знаешь ты, что такое настоящая любовь!
- А ты знаешь? Расскажи.
- Знаю… Да, ты очень красива. Может даже красивее Артемиды. Но любовь – это такая штука, что даже поставь передо мной тысячу таких красавиц, как ты, и все равно не променяю на них я свою Артемиду…
- И вот это и есть любовь?
- Конечно! А ты думала, что любовь только из-за красоты бывает?
- А разве нет?
Дионисий засмеялся, - Тогда все мужчины были бы только в одну девушку влюблены – в самую красивую.
- А из-за чего еще любят девушек?
- У всех по-разному. Кто-то любит веселых, кто-то, наоборот, спокойных и рассудительных, кто-то хороших хозяек, а кто-то совсем бесшабашных!
- А твоя Артемида какая?
Он грустно посмотрел на нее, - Она моя любимая! Откуда же я знаю, какая? Мне же с ней только чуток удалось поговорить. Но все равно люблю навеки!
Ирина задумалась... - А я вот не пойму, люблю ли я Угги? Как ты думаешь?
- Конечно любишь, что тут думать!
- Почему ты так уверен?
- Ну, я, когда на страже стоял, все время за тобой наблюдал и все видел. Когда он приходил, ты прямо как роза распускалась – раз! Когда его долго не было, ты на глазах увядала, как цветочек лазоревый – два! И у мудрейшего все время про него расспрашивала – три!
- Да? Это так заметно?
- А то! Влюбленного человека за сто верст видно!
Ирина расцвела.
- Боюсь только, что не отдаст тебе хан в мужья твоего любимого... - со вздохом добавил страж.
Ирина опустила голову. Лицо ее стало строгим.
- И спрашивать никого не буду… Сама возьму... - прошептала она.
- Эх ты, бедолага, - Дионисий погладил ее по голове.
Она вдруг встрепенулась.