- Да, - коротко ответил тот. – И пусть принесут что-нибудь, на чем можно посидеть.
Дэгэй убежал и скоро два конюха принесли лавку и поставили возле них. Мудрец и юноша сели и стали смотреть на горизонт. Конюх пристроился с краю.
Так эта троица просидела до самого вечера. Только когда солнце стало клониться к закату, они увидели столб пыли, который быстро приближался к ним.
Ирина подлетела на полном скаку, и осадила коня рядом с ними. Ловко соскочила на землю.
- Потрясающий жеребец! Даже у нас такого нет! У-ти, маленький, - она оглаживала его бока, покрытые пеной, - какой же ты молодец. Дэгэй, дай еще сахару!
Конюх, не говоря ни слова, подал ей два куска. Она скормила их коню и продолжила оглаживать его. Жеребец дружелюбно смотрел на нее, пытаясь коснуться губами ее руки.
- Представляешь, Надж - и туда, и обратно, намётом, без остановки! Чудо, а не конь!
Она оглянулась на них и удивилась, - А вы чего такие хмурые? Что случилось?
Только Наджибулла улыбался себе в бороду. Угэчи смотрел в землю, а Дэгэй делал вид, что развязывает повод.
И тут Ирина догадалась, - А, вы, небось, решили, что я сбежать хочу? Верно? А ты, Угги, подумал, что я хочу тебя бросить? Признавайтесь?
Но, глядя на сконфуженные лица наследника и конюха, никаких признаний и не требовалось. Все было и так ясно.
Ирина подошла к юноше, - Это так ты меня любишь? Так ты мне доверяешь? И думал, что я сбегу от тебя?
Наследник не знал, куда глаза девать.
- А вот Надж не усомнился во мне, правда мудрейший?
- Да, - улыбнулся Наджибулла.
- Вот кто мой настоящий друг! – провозгласила Ирина.
Угэчи с досадой отвернулся.
- Ладно, Угги, хватит обижаться. Я же здесь, видишь. Хотя могла бы и уйти. Но куда же я без тебя, солнце мое! – она обняла его и поцеловала. Он застеснялся посторонних и отвернулся в сторону.
А Ирина потянулась и поежилась от удовольствия.
- Как же хорошо я прокатилась! А то я у вас здесь что-то засиделась на одном месте.
Она снова подошла к коню, накрыла его попоной, взяла под уздцы и стали водить кругами, чтобы он остыл.
- Ирина, давай позовем кого-нибудь из конюхов, пусть прогуляют коня, - сказал Угэчи.
- Ничего, я и сама справлюсь.
Главный конюх, глядя, как она ловко и умело обращается с конем, восхищенно поцокал языком.
- Похоже, ты с детства ездишь верхом, воительница? – с уважением спросил он.
- Да, лет с пяти. Только кони у нас другие. Не такие выносливые, как ваши. Я много времени провела на скаковом поле, даже участвовала в соревнованиях. Правда, особых успехов не добилась.
- Ирина, - сказал мудрец, - я думаю, что ты скромничаешь, как всегда.
Она улыбнулась и спросила, - А кто на Тайбуруле ездит, чей это конь?
- Ничей, весь табун ханский. А жеребец еще не объезжен, поэтому никто его себе не приглядел. Все боятся его, уж очень он злой и дикий.
- Какой же он злой? У, лапочка моя, - она снова подошла и погладила коня. И тот сразу потянулся к ней.
- Ну, раз он ничейный, можно он будет мой? Я бы хотела на нем постоянно кататься. Или больше не разрешите?
Она посмотрела на Дэгэя, а тот смотрел на Наджибуллу. А мудрец смеялся себе в бороду.
- О прекраснейшая, - сказал Дэгэй, - если я еще раз увижу, как ты несешься на диком жеребце, у меня сердце не выдержит, разорвется. Приходи, катайся сколько хочешь, но только когда меня здесь не будет. Предупреди заранее, когда захочешь прокатиться, а я на это время лучше подальше в степь уйду.
- А можно его к моей юрте приводить каждый день?
- Как скажешь, воительница, - махнул рукой Дэгэй.
Наджибулла сказал, - Ирина, ну а мы втроем будем сегодня кататься или нет?
- Конечно, что же вы, зря меня ждали? Дэгэй, давай, оседлай мне серую!
Угэчи и Наджибулла тоже сели на коней. И они не спеша поехали вдаль.
Ирина держалась в седле совершенно свободно. Они заехали далеко в степь и остановились у ручья. Сошли с коней и привязали их к дереву. Юноша взял Ирину за руку, и они пошли вперед. А мудрец остался сидеть около лошадей.
Они дошли до большого валуна, забрались на него и сели. Камень был нагрет летним солнцем. Они о чем-то оживленно болтали, и Угэчи указывал рукой вдаль, на заходящее солнце.
Старик смотрел на них, и вдруг, давно забытое чувство шевельнулось в его душе. Он уже и не помнил, когда такое с ним было. А вот теперь, когда он увидел их вместе, вспомнил.
Зависть. Он почувствовал зависть. Давно он ее не испытывал.
Он входил в число самых приближенных людей хана. Тот редко принимал решение без его совета. Он был в великой монгольской армии, когда она завоевала весь мир. Ее воины прошли путь от Ниппон – страны восходящего солнца, до берегов Дуная – безбрежной полноводной реки. И он был вместе с ними и видел много покоренных народов.