- «Да у нее талант руководителя! - подумал Хубилай. – Как лихо она там всеми командует!»
Она все больше нравилась ему. Он убедился, что и в этом случае Наджибулла был абсолютно прав. Это девочка не была создана для покорности и послушания. Она была просто звездой на небе – никому не дотянуться до нее. Он начал склоняться к тому, к чему его призывал мудрейший. Хан стал подумывать, не отпустить ли ее? Но как это сделать? Просто выставить из лагеря? Как-то это неприлично, выгнать ту, которую он сам объявил гостьей? Дать ей охрану и проводить – но куда? Где ее родной дом? Да, проблема…
На самом деле хан лукавил. Просто ему не хотелось расставаться с ней. Когда по утрам он получал очередную порцию корреспонденции, он всегда сначала читал письма, в которых рассказывалось об Ирине. И получал большое удовольствие, читая о ее проказах.
И, все-таки, он понимал, что, когда вернется, этот вопрос нужно будет как-то решать. Видимо, придется ее отпустить. Ну, что же, жаль конечно, но ничего не поделаешь. Она же не игрушка.
Да и вообще, он понял, что она – «личность». Как ни странно, очень немногие люди являются личностями. Это те, кто всегда имеет собственное мнение по любому вопросу, независимо от того, что по этому поводу говорят другие. Это те, кто ничего не боится, чем бы им не грозили. Это те, кто всегда говорит то, что думает и делает лишь то, что захочет.
Хан очень мало встречал таких людей на своем веку, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И он вынужден был признать, что Ирина была такая. Согнуть ее было нельзя. Можно было только убить. И она бы с улыбкой переселилась в мир иной.
Хотя Хубилай видел ее только один раз, но он, ежедневно читая рассказы разных людей, успел составить о ней собственное мнение. И это было очень превосходное мнение. Обычно, он был не склонен преувеличивать достоинства других людей и критически оценивал их поступки. Но Ирина произвела на него сильное впечатление. Он понимал, что никогда не сделать из нее послушную жену, фарфоровую куклу, манекен. И она всегда будет довлеть над окружающими.
Если ее насильно удерживать в Шаньду, то какая роль будет уготована ей? Наложницы? – Но она не допустит насилия над собой и уйдет из жизни. Жены? – Но даже если дать ей все привилегии законной супруги, она все равно не потерпит никакого принуждения, а главное – не сможет безропотно исполнять все приказы мужа. Просто свободной жительницы? – Но она все время будет высказывать вслух свое мнение, не обращая внимания на то, что по этому поводу думает хан, и, тем самым, будет подрывать его авторитет. Заточить ее в подземную тюрьму, чтобы она медленно умирала там? – Тогда уж лучше сразу убить ее. Так, что все это не годилось в данном случае.
И так получалось, что единственным правильным решением было - отпустить ее. Все равно усмирить ее будет невозможно. И ему не хотелось, чтобы его же подданные смеялись за его спиной – «смотрите, он не смог справиться с женщиной!»
Да, придется отпустить ее. Он, конечно, еще помедлит, понаблюдает за ней, но, когда вернется с охоты, придется это сделать. Как бы там ни было, он так и сделает. Прав ли Наджибулла и она из могущественного племени или из маленького безвестного рода – ему все равно. Он отпустит ее, одарит богатыми дарами, даст ей большой отряд в сопровождение и пусть едет, куда захочет.
Почему-то ему хотелось сделать ей приятное. Своей открытой улыбкой она располагала к себе. Как было бы хорошо, если бы она была просто его родственницей – племянницей или свояченицей. Тогда их отношения были бы естественными и хорошими сами собой. Тут не примешивалась бы ни корысть, ни похоть. Он мог бы только смотреть на нее и радоваться, что на свете есть такие люди. Чтобы она поднимала его настроение. Как поднимается настроение, когда смотришь на маленькую птичку, которая на заре поет свою веселую песенку. Ведь от этой птички человек ничего особенного не хочет. Он просто восхищается ею.
Хан встал. Решено. Он отпустит ее. Вот только пообщается с ней пару дней, полюбуется на нее, когда приедет, и отпустит.
Глава тридцать четвертая. Ночь.
Когда Угэчи и Ирина остались одни, она спросила, -
- Угги... а ты можешь когда-нибудь остаться со мной на ночь?... Мы еще о чем-нибудь поговорим, а?
- Не могу, мудрец не разрешает мне приходить к тебе ночью.
- Почему?
- Говорит, что я могу помешать тебе отдыхать.
- Совсем нет, не помешаешь!
- Я должен его слушаться, так приказал отец.
- А... ты уйди с ним, а потом потихоньку вернешься один? Он и не узнает.
- Ну, не знаю…
- А то мне так скучно одной здесь ночью… И страшно…
Юноша громко рассмеялся.
- Чего ты смеешься? - обиделась она.