Прямо перед юртой слуги быстро установили длинный стол и уставили его блюдами и закусками. Во главе стола сидел хан на высоком золотом троне. За столом расположились его придворные. Все, видя хорошее настроение хана, тоже веселились, слушая музыку и вкушая пьянящие зелья - арчи и арак.
Только два человека сидели молча в конце стола и не разделяли праздничного настроения хана.
Это были Наджибулла и Угэчи.
До полудня пировал хан, наслаждаясь приятной беседой со своими соратниками, под веселую музыку. Слуги едва успевали разносить разнообразные кушанья и напитки. Хан щедро кидал песельникам золотые монеты. Казалось, ничто не может омрачить прекрасное настроение повелителя.
Внезапно, в конце улицы показался всадник, скачущий во весь опор. Шлейф пыли вился за ним. Проскочив во весь конский мах всю площадь, он на ходу спрыгнул с лошади и упал ничком на землю. Не поднимая головы, крикнул, -
- Великий хан, беда!
Хан поднял руку, и музыка стихла. Все вокруг замолчали.
- Встань. Говори.
Воин поднялся на ноги. Он тяжело дышал, был весь в дорожной пыли. Было видно, что он долго скакал по степи.
- Великий хан! На нас напали чужаки! Три наших стойбища сожжены!
- Кто посмел это сделать? – невозмутимо спросил хан, не повышая голоса.
- Не знаю! Это совершенно неизвестное нам племя. Таких воинов мы никогда не видели!
Хубилая называли «Великим» за его способность быстро принимать правильные решения. Только несколько мгновений ему потребовалось, чтобы прийти в себя и начать действовать.
- Кутлук! Тахир! Мертак! – Ко мне! Остальным приказываю удалиться!
Военачальники собрались вокруг хана, и он начал отдавать приказания.
Через некоторое время воины, под командованием сотников и тысячников, стали выдвигаться за пределы города, окружая его плотным кольцом. Все готовились к обороне.
На главной площади, возле юрты Великого хана, осталась только немногочисленная охрана повелителя и его военные советники.
Оглянувшись, хан увидел, что позади его придворных стоит Наджибулла рядом с Угэчи.
Он отдал последние распоряжения и жестом подозвал их.
- Ну, мудрейший, теперь и ты можешь огорчить меня своей плохой новостью. Беда никогда не приходит одна. Говори.
Наджибулла встал на одно колено и только хотел что-то произнести, но тут его опередил Угэчи.
Он вышел вперед и сказал, - Отец, мудрейший Наджибулла недавно сказал мне, что мужчиной может называться только тот, кто отвечает за свои поступки. Я мужчина, отец, поэтому позволь мне самому ответить за сделанное.
И он склонил голову.
- Ну, что же, слушаю тебя.
Угэчи, поколебавшись немного, сказал, - Я… провел ночь любви с нашей чужестранкой, с Ириной…
Хана молча смотрел на него. Потом сказал, - Я же приказал всем не трогать ее. Как же ты посмел?
Тут подал свой голос Наджибулла, - Прости Великий хан! Это я виноват. Не доглядел.
- Встань старик, причем здесь ты? Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать такое. И сам должен отвечать за то, что сделал!
Наджибулла встал, и они вдвоем стояли перед ханом, опустив головы.
- Ладно, идите. Сейчас не до вас. Потом разберемся.
Мудрец, помедлив, снова заговорил, - Великий хан, еще только одно слово!
- Ну?!
- Мне кажется, я знаю, кто напал на нас.
- Да? И кто же это?
- Все окрестные государства знают твою силу и не посмели бы сделать такое. Есть только один человек, который начнет эту войну, даже не задумываясь о последствиях.
- Кто, говори?
- Мама Ирины…
Хан поднял брови, - Мама?!
- Я говорил тебе, хан. Мы ничего не знаем об этом племени. Все, что я смог узнать от Ирины - что ее мама является правительницей их страны. И что они очень могущественные и живут далеко на севере, за Ледяным морем.
- За морем?
- Наверное, там есть остров или суша. Но местные племена – кеты, ассаны или аринцы - никогда не добирались туда.
- Немного же ты узнал!
- Она ведь совсем девочка, и сама ничего толком не знает. Говорит, что у них там тепло и они по утрам купаются в море.
Хан смотрел на них.
Потом тихо промолвил, - Да, не успел я…
- Что? – переспросил его Наджибулла.
Хан только махнул рукой. Он медленно подошел к своему трону и сел на него, - И чего же нам теперь ожидать?
Старик пожал плечами, - Если бы Угэчи и она не сделали «этого», можно было бы просто вернуть ее маме. А теперь не знаю, как мать отнесется к тому, что ее дочь ждет ребенка.
- Скажи честно, старик, как ты думаешь, что будет?
- Я думаю, что наши воины не смогут ее остановить. И все мы умрем.
Хан задумался.
- Ну, что же. Мы воины. Умереть в бою – это наша судьба.