Все. Кроме Угги. Он смущался от их насмешек и колкостей. Особенно его вгоняла в краску ирр Тату. Ее озорные шутки не давали ему покоя. Она постоянно что-то нашептывала ему на ухо.
- Мам, а нам можно будет попробовать? – указала Ирина на коробку.
- Нет, дорогие мои, вы пейте молоко, а это только для взрослых, - и она взяла коробку со стола и поставила ее перед ханом.
- Это тебе мой подарок, хан.
- А что это?
- Открывай, увидишь.
Он снял крышку. На золотом подносе стоял графин, тоже из чистого золота, а вокруг него – двенадцать очень маленьких алмазных стаканчиков.
- Это вино?
- Да. Изготовлено по древнему рецепту Эллады. Но, в отличии от вашего, оно очень крепкое. Это вино мы пьем только по особым дням. Попробуем?
- Конечно, - хан поднял графин, любуясь гравировкой на боках сосуда. На нем были изображены сцены героического эпоса – воины, какие-то чудовища и монстры.
- А что здесь за рисунки такие?
- Это картины битв нашего прошлого.
- У вас водились такие чудовища?
- Да, когда мы впервые прилетели на Зирру, мы столкнулись с ними. Ну что, наливай?
Хан вытащил пробку, взял два стаканчика и налил их.
Немезида сказала, - А давай позовем к нам вашего мудреца, Наджибуллу?
- Охотно, - ответил хан и жестом пригласил мудрейшего.
Наджибулла подошел к хану.
- Мудрейший, - сказал хан, - великолепная Немезида хочет угостить нас своим вином, и желает, чтобы ты тоже попробовал его. Присаживайся.
И он наполнил еще одну стопочку.
Немезида посмотрела на мудрейшего и сказала, - Уважаемый Наджибулла, я тебе очень благодарна за то, что ты все это время заботился о моей дочери. Выпей с нами. Это вино называется «Касторани». Но будьте осторожны, друзья мои. Оно очень крепкое. Его можно пить не более трех стаканчиков. Но сейчас мы выпьем лишь по одному, ведь нам еще в дорогу. Ну, что, начали?
Каждый из них взял по стопочке. Жидкость была красная и густая, как кровь. И выглядела как-то зловеще.
- Пить лучше залпом, цедить его нельзя. Поехали, - она выпила содержимое одним глотком. Хан и Наджибулла последовали ее примеру.
Хан резко выдохнул и ухватился за край стола, закрыв глаза. Наджибулла схватился за горло и уткнулся лицом в стол. Немезида лишь пошатнулась.
Через какое-то время они пришли в себя.
- Что это такое? – прохрипел хан.
- Это наше вино, - развела руками Немезида.
- Ваше вино?! Да это сущий яд! Если бы ты не пила вместе с нами, великолепная, я бы подумал, что ты хочешь нас отравить!
- Нет, лавры Лукреции Борджиа совсем меня не привлекают, - усмехнулась Немезида.
- А кто это?
- Была такая отравительница. Нет, мы убиваем открыто, лицом к лицу. И уж никак не своего будущего свата.
Все они засмеялись.
- Но какое крепкое вино! – удивился Наджибулла.
Да, оно очень крепкое. Но зато оно дает такой эффект! Подождите, сейчас горечь уйдет, и оно начнет действовать.
Они какое-то время сидели молча. Потом хан сказал, - Я что-то чувствую. Как будто крылья у меня начинают отрастать! И такая легкость во всем теле появилась! Какое волшебное чувство!
- А у меня так все прояснилось в голове! - с удивлением сказал Наджибулла. – Я вспомнил все, что считал давно забытым!
- Да, - засмеялась Немезида, - Касторани замечательно все обостряет. Но много пить его нельзя. Даже составили предупреждение для тех, кто его пьет. Посмотри, хан, на донышке сосуда есть наставление, как его нужно пить.
Хан закрыл графин пробкой и перевернул его. Там, на незнакомом языке, были выгравированы письмена.
- А можешь перевести нам, воительница?
- Конечно.
- Кто хочет погрузиться в волшебный мир забвения, пусть выпьет Касторани. Но горе тому, кто превысит меру!
Одна чаша – и вы станете самыми мудрыми, сможете понимать чужие помыслы, вас никто не сможет обмануть.
Вторая чаша – вы станете самыми сильными и ловкими. Никто не сравнится с вами в бою.
Третья чаша даст вам прозрение – вы вспомните прошлое, увидите будущее.
Но на этом нужно остановиться.
А если вы выпьете четвертую чашу, вы станете величайшими воинами среди всех людей, свершите великие подвиги и станете народными героями, и сказ о ваших деяниях будет жить в веках. Но после этого вы проживете только три дня.
- Так, что, друзья мои, только три чаши. А сегодня, для первого раза, лучше всего - по одной.
Наджибулла встал из-за стола, - Великий хан, я тут вспомнил много такого, что мне необходимо все это записать. Извини, я, с твоего позволения, отойду ненадолго.
Глава сорок вторая. Прощание.
Солнце опускалось за горизонт. Край неба окрасился пурпурным цветом.
- Какие у вас тут закаты! Потрясающе красиво! – смотрела на это небесное представление Немезида.