Дорога пошла вниз. Фары выхватили из темноты старый указатель: GRACE-HOLLIDAY — 7 MILES. Буква E была прострелена ещё со времён, когда здесь «скучали» подростки с отцовскими винтовками.
— Она ведь всегда была такой тихой, — сказал Джон. — Я её помню. Магазин, церковь, дом. Никогда не пила, не ругалась.
— Вот именно, — мрачно сказал Стив. — Такие и ломаются быстрее всех.
Он вспомнил дом Роджерсов. Двухэтажный, с белой верандой, где всегда пахло выпечкой. Вспомнил кухню, чистую и вылизанную до стерильности.
Стиву потребовалось две недели и пять литров виски, чтобы перестать видеть содержимое мусорных мешков.
— Видно, фляга стала свистеть, — пробормотал Джон, пытаясь пошутить.
Шутка повисла в воздухе, как плохой запах.
— Да, — сказал Стив. — Свистеть. Только фляга была не из железа.
Он умолк. Джон понял, дальше лучше промолчать.
Машина вынырнула из очередного поворота и вдруг заглохла.
Не «чихнула». Не «кашлянула». Просто взяла и заглохла.
Фары погасли.
Темнота обрушилась мгновенно, как занавес.
— Чёрт! — вырвалось у Джона.
Стив выругался тише, но злее. Он повернул ключ — ничего. Только сухой щелчок.
— Аккумулятор? — спросил Джон.
— Меняли же месяц назад.
Стив открыл дверь. Холодный горный воздух ударил в лицо. Тишина стала почти осязаемой.
Он вышел, захлопнул дверь, обошёл капот. Машина стояла, как мёртвое животное на дороге. Бесполезная и молчаливая.
— Связь есть? — крикнул он.
Джон проверил сначала рацию а потом телефон.
— Нет. Вообще тихо.
Стив напрягся.
— Странно.
Лес молчал.
И где-то далеко, очень далеко, что-то тихо скрипнуло. Как дверь, которую открывают слишком медленно.
Пока Стив ковырялся под капотом, склонившись над мотором так, будто собирался выслушать умирающего пациента, Джон Сноу вдруг остро осознал одну простую, до смешного человеческую вещь: если он сейчас не отлучится, то либо обмочится, либо возненавидит весь этот вечер ещё сильнее.
— Я… отойду на минуту, — сказал он, застёгивая куртку.
— Только не теряйся, — буркнул Стив, не поднимая головы. — И если увидишь медведя — скажи ему, что я сегодня не в настроении.
Джон фыркнул, взял фонарик и шагнул к обочине.
Лес начинался сразу — без резких переходов, без кустарниковых «предбанников». Просто дорога — и стена деревьев. Он сделал несколько шагов вглубь, нашёл более-менее подходящее место и занялся делом, глядя в темноту между стволами. Фонарик он не включал, поскольку свет от полной луны освещал то, что было нужно.
Тишина здесь была другой. Гуще. Словно лес затаил дыхание и ждал, когда человек закончит своё мелкое, унизительно-бытовое занятие.
И тут он услышал шорох.
Не громкий. Не резкий. Такой, какой обычно издают звери, когда стараются не быть услышанными.
Джон замер, застёгиваясь слишком поспешно.
— Эй, — негромко сказал он. — Стив, тут… что-то есть.
Из-под капота донеслось невнятное:
— Кроме нас и этой развалины — ничего.
Шорох повторился. Уже ближе. Слева.
Джон нахмурился, достал фонарик, щёлкнул кнопкой. Луч света дрогнул, выхватил кусок земли, корни, влажные листья… и движение.
Небольшой силуэт метнулся между деревьями.
— Эй! — позвал Джон громче. — Кто там?
Ответа не последовало.
Силуэт снова мелькнул, теперь правее, но чуть дальше. Слишком быстро для человека. И слишком… целенаправленно.
— Чёрт… — прошептал Джон.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Лес сразу сомкнулся вокруг него, словно с радостью принял гостя, который сам пришёл без приглашения.
— Эй! — повторил он. — Всё в порядке! Я из полиции!
Луч фонарика прыгал по стволам, выхватывая клочья мха, белесые грибы, чьи-то следы. Силуэт снова показался, теперь совсем на грани видимости.