— Стой! — крикнул Джон.
Силуэт исчез.
— Стив! — Джон обернулся. — Тут кто-то есть! Я посмотрю!
Ответа не было.
Он прислушался. Ни голоса. Ни звука двигателя. Только лес.
И тогда это произошло.
Что-то ударило его в грудь с такой силой, что он потерял равновесие и рухнул на землю. Фонарик вылетел из руки, свет метнулся по стволам и замер.
На него смотрели глаза.
Человеческие.
— Тише! — прошептал кто-то.
Это был мальчик. Лет десяти, может, одиннадцати. Худой, в грязной куртке, которая была ему явно велика. Лицо в ссадинах. На виске засохшая кровь. Глаза огромные, белки почти светились в темноте.
— Господи… — выдохнул Джон, быстро садясь. — Эй, спокойно. Всё хорошо. Ты в порядке?
Мальчик мотал головой. Его трясло.
— Они… они… — он заикался, слова путались. — Они идут… они рядом…
— Кто? — спросил Джон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кто идёт?
Мальчик сглотнул, вцепился Джону в рукав так, что пальцы побелели.
— Волки.
Слово прозвучало как приговор.
— Волки? — переспросил Джон. — Здесь… Откуда…
Мальчик вскрикнул коротко, сдавленно, будто испугался собственного голоса.
— Они... Они…
Это было уже слишком. Джон поднялся, подхватил мальчика за плечи.
— Слушай меня. Мы пойдём к машине. Там безопасно. Понял?
Мальчик кивнул.
Обратная дорога заняла вечность, хотя по факту не больше минуты. Каждый шаг сопровождался ощущением, что за ними наблюдают. Что тьма между деревьями шевелится.
Когда они выбежали к дороге, Джон почувствовал настоящее облегчение.
— Стив! — крикнул он. — У нас неприятности!
Стив выпрямился, обернулся и выражение его лица изменилось мгновенно. Он сразу увидел кровь.
— Чёрт побери… — прошептал он.
Джон быстро рассказал всё: сбивчиво, но по делу. Про силуэт. Про мальчика. Про волков.
Стив слушал молча. Потом посмотрел на лес.
— Где ты его нашёл? — спросил он.
— Примерно… — Джон указал направление. — Там. В глубине.
Стив кивнул, полез в салон и достал ружьё. Проверил патроны и закрыл салон с сухим хлопком.
— Ладно, — сказал он. — Проверим стоянку. Если там что-то произошло… мы должны осмотреть место.
Он посмотрел на мальчика.
— Ты останешься здесь. В машине. Понял?
Мальчик кивнул, не отрывая взгляда от леса.
Лес ждал.
И тут, где-то в глубине, очень далеко, раздался протяжный, низкий звук.
Волчий вой.
2.
Путь до стоянки занял минут пять, но Джон чувствовал, что время растянулось до вечности. Каждый шаг по мягкой, промытой дождём земле сопровождался скрипом стволов и хрустом засохших веток. Ветер шуршал в верхушках деревьев, будто кто-то тихо шептал, а тьма сгущалась вокруг, плотная, липкая, словно старалась втянуть их прямо в свои объятия.
Когда они вышли на поляну, первый удар пришёлся на глаза. В свете фонарика палатки выглядели как разорванные живые существа. Ткани были прорваны и натянуты в хаотические полосы, как если бы их раздирали когти невидимой зверюги. Стеклянные бутылки, банки и фляжки валялись среди мокрой травы, некоторые раздавлены, пролив мутную жидкость, которая смешалась с запахом земли.
Джон сделал шаг ближе, и его сапоги попали на остатки пищи: обугленные хлебцы, пачки сухого пайка, консервные банки с полупустыми банками тушёнки. Всё это пахло иначе. Не просто едой, а остатками жизни, которая была прервана насильственно, внезапно. Он почти слышал, как эта жизнь кричит в тишине, трещит под ногами, исчезает в земле.
Но сердце Джона сжалось при виде тех тел, что лежали чуть дальше палаток. Мужское и женское. Они были неузнаваемыми, и одновременно пугающими.
Мужчина был среднего роста, с короткими, растрёпанными волосами. Лицо искажено до неузнаваемости, губы порваны, глаза зияли пустотой, словно кто-то вырезал их ножом. На его груди, плечах и руках были свежие царапины и кровоподтёки. Стихия боли и паники была запечатлена в каждой складке одежды, в каждом сантиметре кожи.