— Тогда умрём медленно, — закончил Стив, словно цитируя инструкцию по выживанию. — А медленная смерть, это скучно.
И тогда прозвучал голос ребёнка. Он был странно тихим, но ясно слышимым среди шума мотора и гравия.
— Сократите путь через заброшенный рудник, через старый мост. — сказал мальчик.
Стив замер на миг, вспомнив о мальчике.
— Ты серьёзно? — спросил он, его голос дрожал.
— Ладно, выбора нет, — сказал Стив, и повернул руль в сторону леса. Машина скользнула по влажной земле, едва не перевернувшись на крутом повороте.
Дорога к руднику была узкая, заросшая кустарником, с провалами, где колёса можно было потерять на любой из кочек. Стив давил на газ, заставляя мотор реветь, вибрации разливались по телу, каждая кочка, каждый камень отдавался в спине и руках, как удар молотка.
— Держитесь! — крикнул Джон, снова высунувшись из окна. Он стрелял в сторону волков, но пули летели мимо. Каждое попадание по твари, казалась игрушкой, брошенной против железного зверя.
Мотор взвизгнул на крутом спуске. Машина подпрыгнула, и Джон почувствовал, как сердце на мгновение подскакивает к горлу. Деревья мимо мелькали так быстро, что глаза не успевали фиксировать детали — только тёмные силуэты, колышущиеся тени, и ощущение, что лес живой, что он дышит и наблюдает.
— Старый мост! — крикнул мальчик.
Стив увидел перед собой деревянную конструкцию, которая казалась на грани разрушения. Бревна прогибались под собственной тяжестью, вода под мостом блестела, как чёрное стекло, и казалась глубже, чем могла быть. Каждая доска скрипела, как будто предупреждала: сейчас или никогда.
— Стив, будь аккуратен, — выдохнул Джон, чувствуя, как холодная липкая паника стелется по спине. — Мост старый… может рухнуть.
— Я знаю! — резко ответил Стив, и нажал на газ. Машина прыгнула на мост, деревянные доски прогнулись, заскрипели и застонали под весом автомобиля. Волки прыгнули вслед, их зубы сверкнули, глаза светились в темноте, и Джон услышал звук, который никогда не забудет: скрежет когтей по дереву.
Мост сотрясался, волны отражали свет фар, как чёрное стекло, отражающее лишь страх. Каждая секунда была вечностью. Джон снова стрелял, но безрезультатно.
— Они не отстают! — повторил он сам себе, хотя это стало риторическим высказыванием.
Джон коротко засмеялся, но это был смех человека, который почти готов умереть.
Они вылетели с моста на другую сторону рудника. Машина подпрыгнула на камнях, колёса заскрипели, а волки продолжали погоню. Они не отставали. Скорость была почти нереальной, а ощущения такими, будто время растянулось, а мир вокруг превратился в размазанную маску ужаса.
— Боже, — выдохнул Джон, — сколько ещё до города…
В лесу за мостом тьма сгущалась, как густое масло. Волки мчались за ними, как тени, что ожили. Каждый их прыжок, каждый звук напоминал, что они не просто звери, что они ужас, оживший из детских страхов и ночных кошмаров.
— Держись, Джон, — сказал Стив, — и экономь патроны.
И с этими словами они мчались в ночь, через мост, через рудник, с ощущением, что лес и звери следят за ними, смеются и ждут, когда они оступятся.
4.
Сначала они заметили не звук, а именно отсутствие звука.
Мотор выл, колёса грохотали по гравию, подвеска скулила, как старая собака, но за всем этим больше не было того ужасного и жуткого присутствия, которое преследовало их последние километры. Ни тяжёлого дыхания. Ни ритмичного удара лап о землю. Ни жёлтых глаз в зеркале заднего вида.
— Подожди… — выдохнул Джон.
Стив ничего не ответил. Он просто машинально глянул в зеркало. Потом ещё раз.
Ничего.
Минута.
Другая.
Дорога тянулась вперёд, чёрная, блестящая от влаги, но пустая. Лес отступал, становился ниже, реже. Деревья больше не нависали, как хищные зубы.
— Их… нет, — сказал Джон, и сам не поверил собственным словам.
Стив медленно ослабил хватку на руле. Он только сейчас заметил, что пальцы побелели, а ладони были мокрыми, словно он держал в руках не руль, а живое, скользкое существо.