– Но…
– Как две капли воды похожая на Летти Снайпс! – добавил Дорсетт.
Такова была предыстория произошедших в жизни Полли перемен. Не завтра, но через день при посредстве все того же помощника она предстала пред светлые очи Мэтью Дорсетта. Едва взглянув на нее, тот велел сделать кинопробы.
Просмотрев отснятый материал, Мэтью Дорсетт хмыкнул и обронил:
– Есть контакт!
Позже Полли узнала, что эта странная в данных обстоятельствах фраза означает согласие с кандидатурой актера или актрисы на ту или иную роль.
В гриме и с другой прической Полли оказалась поразительно похожей на Летти Снайпс. Некоторые, спутав, так и называли ее – Летти.
В роль она вошла относительно легко – сказались навыки, приобретенные еще во время участия в школьных спектаклях. Но большей частью, конечно, ею руководил режиссер. Так, совместными усилиями, они и одолели главную роль.
Выйдя в прокат, кинокомедия «Братья Элис» имела оглушительный успех. Имя исполнительницы главной роли, блиставшей юмором Полли Уотермен, было у всех на устах. О ней заговорили как о восходящей кинозвезде, стали всюду приглашать, что принесло ей дополнительную известность.
И никто не знал, что она тоскует по своей дочурке Бекки, что все это время в ее мозгу зудит мысль о том, как вернуть ребенка. Ко всему прочему, Полли отчаянно пыталась избавиться от любви к Рону, создавшей ей репутацию недотроги среди коллег-актеров. Но безуспешно, чувства не отступали…
После первого фильма почти сразу начались съемки второго, позже – третьего. И каждый раз у Полли происходил новый взлет. Она быстро стала востребованной, накопила на своих счетах внушительную сумму денег и наконец дождалась такого положения вещей, при котором у Рона не оставалось оснований удерживать Бекки у себя.
А потом случай помог ей встретиться с Роном с глазу на глаз в номере люкс фешенебельной нью-йоркской гостиницы.
17
– История, воспоминания о которой ты так трепетно лелеешь, действительно была дурацкая, – произнес Рон. – Но жизнь исковеркала тебе не она, а ты сама.
– О, разумеется! – усмехнулась Полли. – Я же во всем и виновата. Никто не обводил меня вокруг пальца, никто не устраивал свиданий с другой женщиной в день празднования помолвки со мной. А самое главное, никто не похищал у меня дочь!
– Никто, – кивнул Рон. Заметив промелькнувшее в глазах Полли возмущение, он добавил: – Я понимаю ход твоих мыслей, но ты заблуждаешься. Я забрал собственного ребенка, иными словами то, что принадлежит мне по праву.
Ноздри Полли гневно раздулись.
– А мне, выходит, не принадлежит!
Рон спокойно качнул головой.
– В данный момент нет.
– Ну это ты брось! – Поставив недопитый бокал вина на столик, Полли поднялась с кресла. – Бекки моя дочь. Это факт, с которым тебе придется считаться.
Рон направился от окна к столику и тоже поставил свой бокал рядом с тем, из которого пила Полли. Жест был машинален, но тем не менее почти символичен. Жаль только, что ни Полли, ни Рон не обратили на это никакого внимания. Оба были поглощены словесной перепалкой.
– Значит, из-за этого ты пожаловала ко мне? Чтобы уговорить меня отдать тебе Бекки?
Полли гордо подняла подбородок.
– Не уговорить, а потребовать.
– На каком основании? – прищурился Рон.
– Ну, знаешь! Ты что-то совсем чушь понес! Ведь все документы на ребенка у меня, да и вообще…
– Что?! К твоему сведению, Бекки меня обожает – впрочем, как и я ее, – а тебя она даже не помнит.
Прикусив губу, Полли несколько мгновений молчала – потому что осознавала справедливость сказанного, – потом выпалила:
– Ничего, вспомнит!
Рон с усмешкой покачал головой.
– Вижу, ты настроена решительно.
– Ты даже не представляешь как!
– И воинственно, – добавил он.
Полли смерила его взглядом.
– Я пришла, чтобы забрать Бекки, и я это сделаю!
– Интересно будет посмотреть.
– Не веришь, что у меня получится?
Рон чуть склонил голову набок и тоже оглядел Полли с головы до ног. Очень медленно и детально. Затем так же неспешно произнес:
– Очень сомневаюсь. Ведь Бекки здесь нет. Но, даже если бы и была, неужели ты думаешь, что справилась бы со мной и унесла малышку?
– Отчаяние придает силы, – процедила Полли сквозь зубы.
Неожиданно Рон, чуть запрокинув голову, рассмеялся.
– Нет, солнышко, тебе со мной не справиться! Не строй иллюзий на этот счет.
В его словах таился подвох, но Полли не смогла понять, какой именно. Пришлось спросить:
– Почему ты так думаешь?
– Не думаю, а знаю. Ты беззащитна, дорогая моя.
– Много о себе воображаешь! – фыркнула она, чуть успокоившись. Обыкновенное мужское бахвальство, только и всего, промелькнуло в ее мозгу.
Но она ошибалась, и это стало ясно через минуту.
– Думаешь, я имею в виду себя? – вновь усмехнулся Рон. – Нет, все гораздо сложнее… а может, проще, смотря с какой стороны взглянуть.
– Что ты мне голову морочишь?! Я не за тем сюда пришла. Если хочешь что-то сказать, выражайся яснее.
– Гм, желание дамы для меня закон. А сказать я хочу, что ты беззащитна в первую очередь перед самой собой. Чувства, которые я порождаю в тебе, таковы, что ты прекратишь сопротивление через минуту после того, как мы вступим в схватку.
Последнее произнесенное Роном слово неожиданно подстегнуло воображение Полли, и перед ее внутренним взором возникла картина того, какой именно может оказаться «схватка», если они оба действительно в нее вступят. Образ подобного противоборства носил настолько интимный характер, что Полли почувствовала жар в кончиках ушей и опустила ресницы, стремясь скрыть выражение глаз.
Но было поздно – внимательно наблюдавший за ней Рон все заметил. В следующую минуту он шагнул к Полли и взял ее за плечи.
– Что ты делаешь? – выдавила она.
– То, чего мне хотелось с первого мгновения, когда я увидел тебя на пороге своего номера.
С этими словами Рон наклонился и прильнул ко рту Полли. Та успела ахнуть – очень кстати, – ее губы раскрылись, и начался обжигающий поцелуй.
В нем отсутствовала нежность, зато было сколько угодно страсти, гнева… и жадности, которыми Полли была просто потрясена.
Выходит, после всех этих лет Рон все еще желает ее?
Брось, дорогуша, ты сама трепещешь от страсти как былинка на ветру! – прокатился в мозгу Полли чей-то ироничный хохоток.
Убежав тогда с ночного пляжа и отказавшись от Рона, Полли будто заморозила на четыре года свои естественные желания. Ухажеров у нее за это время было предостаточно, но дальше разговоров дело ни разу не продвинулось. А сейчас покрывавший сердце Полли ледок начал подтаивать и в глубине тела просыпалась страсть. Пробудить это полузабытое ощущение был способен только Рон – тот самый человек, которого она все это время пыталась выбросить из головы.
Наконец поцелуй завершился. Рон отпустил плечи Полли, но ее коленки настолько ослабели, что она пошатнулась и чуть не упала. Ей даже пришлось ухватиться за Рона.
– Вот, пожалуйста, прямое свидетельство моей правоты, – хрипловато констатировал он. – Ты беззащитна перед собственными желаниями.
Полли промолчала. Поцелуй не просто смутил ее, он потряс ее до глубины души. Открытие, что Рон до сих пор пылает к ней страстью, изумляло.
Но еще больше Полли была поражена силой своего отклика на действия бывшего возлюбленного, которого она имела все основания ненавидеть.
А может быть, точно так же я среагировала бы на поцелуй любого другого мужчины? – подумала Полли. Сколько я уже живу монашенкой – больше четырех лет!
Она заставила себя посмотреть на Рона.
– Возможно, я и беззащитна перед желаниями, но тебя я презираю!
– Эй, полегче! – воскликнул он. – Иначе снова поцелую.