Багратион подъехал к Ставке главнокомандующего. Слез с лошади. Подошёл к Кутузову, который сидел за столом, в отдалении от присутствующих, и читал какие-то письма.
- Ваше сиятельство, разрешите доложить! - прозвучало с небольшим акцентом.
Кутузов нехотя оторвался от письма. Зло посмотрел на командующего второй Западной армии. Задал вопрос...
- Скажи, дорогой Пётр Иванович? Какого рожна! Вы все пишите государю минуя мою голову? Жалуетесь и жалуетесь? Казалось, вот миг, когда Россия в опасности и лежит под пятой неприятеля. Когда надо объединиться. Сплотиться. А вы продолжаете, как стая собак. Грызться и кидаться друг на друга. Да, ещё меня вплетаете в свои разборки. А?
Багратион потупился. Недовольно сжал губы. - Милейший Михаил Илларионович, вы прекрасно знаете, я никогда, ни на кого, не жаловался. Тем более на вас. Я всегда говорю прямо и честно. Заметил безобразие – высказал.
- Что же вы такое заметили? Что прискакали ко мне весь в мыле и пене?
- Ваше сиятельство, этот горе полковник, который… недоделанный генерал. Которому, я! Не то, что майора – капитана бы не дал. Будь он у меня в подчинении. Взял и задымил всё поле перед редутом. До состояния полной невидимости. Выкатил пушки. Поставил вплотную друг к другу. И уже больше часа! Не целясь, и не останавливаясь стреляет в сторону затемнения. Куда стреляет? В кого попадает? Зачем порох жжёт? Не ясно. Я, конечно, не лезу в ваше планирование. Но? Что это за сражение вслепую? Кого он собрался победить? Расстреляет всё до последнего ядра. Противник подождёт пока рассосётся дым. Пойдёт в наступление. А у нас орудия без боезапаса. Что будем делать?
Командующий выслушал генерала от инфантерии. Покраснел. Побарабанил пальцами по столу. Махнул рукой ближнему адъютанту.
- Голубчик, срочно найдите и позовите князя Ланина.
......
Кутузов внимательно осмотрел появившегося полковника. Удивлённо отметил, что выглядел тот, как будто собрался на бал. Весь блестел, сверкал и весело скалил зубы. Даже пахло от него метра за два какими-то новоявленными французскими духами. (И это, от артиллериста, который вёл бой, уже больше двух часов! В дыму, гари и копоти).
- Ну-с, уважаемый полководец, объясните-с, что сие значит? На кой ляд вы решили расстрелять в пустоту весь боезапас?
- Почему в пустоту? Ваше сиятельство? Всё как положено. Веду огонь в упор, в наступающего врага. В самую плотную его часть. Autant que possible assommer la force vivante. (Максимально выбиваю живую силу. Франц.). Со старанием и великим усердием.
Горячий грузинский парень, не выдержав хамского поведения. Влез в разговор. - Какое же здесь старание и усердие? Когда всё в дыму и ни чёрта не видно?
Ланин пожал плечами. - Мне прекрасно всё видно. Французы, бодро заходят в подготовленный затемнённый капкан, а потом начинают метаться в узком коридоре, сдавленные ловушками слева, справа и спереди. Искать выход. Выход у них - там же где вход. Пока ищут – я стреляю. Ещё никто не вышел. Их там скопилась - как селёдки в бочке! Тысяч пять – не меньше.
- Так много? - Кутузов от удивления широко открыл единственный глаз.
Багратион перебил командующего. - Да, врет он всё! Ни черта там не видно. Да, и нет, там, никого. Какой ненормальный полезет атаковать в дым? Да ещё когда кругом ловушки? Это же глупо?
- Врешь? - Кутузов подозрительно посмотрел на полковника. Прищурился. - Скажи честно? Врешь? Там нет никого?
Вселенец виновато опустил глаза в пол. Тяжело выдохнул. - Вру. А куда деваться? Всё равно, не поверите. По последним данным с шара. Их там уже больше семи тысяч. И ещё заходят.
- Сколько ты сказал? - оба генерала недоверчиво переглянулись.
Вселенец весело блеснул глазами. – Так, я и говорю… Ваше сиятельство, дайте ещё пушек? Да, и ядра не помешают!
***
Этот непонятный, странный бой длился второй час. Второй час непрерывно грохотали русские пушки и от их ядер погибали солдаты Великой армии. Маршал Мюрат гневно морщился. До крови кусал губы. Атака с ходу на левый фланг не задалась. Непонятно, как и когда неприятель успел подготовиться. Всё поле, по которому шло наступление, было перекопано, перерыто, истыкано острыми кольями и шипами. А ещё, проклятые варвары, напустили густого, едкого дыма.
- Вью-ю-г-на... - Из смога, свистя, вылетело ядро, ударилось в землю, отскочило от кочки и полетело в одного из посыльных, сидевшего на лошади и ждущего поручения. Беднягу вырвало из седла. Отнесло на десяток метров в сторону.
- Вью-ю... - новое ядро опасно прожужжало где-то поблизости.
- Ваша светлость, - к Мюрату обратился один из полковников. - Похоже, русские подтащили что-то дальнобойное. Прошу, давайте, отойдём в другое место.
Маршал проигнорировал предупреждение. Подозвал адъютанта. - Патрик, есть новости от генерала Потковского?
- Да, ваша светлость. Он тяжело ранен. Повезли в лазарет. Его солдатам не удалось обойти поле и захватить пушки.
- Почему?
- Лесная засада, месье. Московиты дождались, когда конница вытянулась в линию, подпустили вплотную к кустам, заставили остановиться, а затем расстреляли из ружей и пистолетов.
Командующий отказывался верить в произошедшее. - Расстреляли? Две бригады кавалерии?
- Так, точно. Нашпиговали свинцом. Ещё многих убили ловушки, когда убегали.
- Гадство... - маршал зло процедил сквозь зубы. - Сколько осталось в живых?
- Не больше трех сотен.
Из густого дыма, висящего пеленой над полем, вынырнул посыльный. Офицер прокашлялся. Вскинул ладонь к головному убору, начал доклад.
- Мой маршал, с левой стороны, до самого конца – множество ям. Всё замаскировано ветками, тканью и какой-то сеткой. Обычному солдату не перепрыгнуть. Если, бы не дым, думаю, можно обойти по краю, двигаясь по одному. Но, для пехоты, идущей строем – это невозможно. Ямы глубокие. Широкие. А ещё внизу штыри. Чуть оступился – либо смерть, либо тяжелое ранение.
- Ясно. Значит слева не пройти. А справа?
Разведчик сделал небольшую паузу. - Справа до оврага всё хорошо. А потом овраг с крутым обрывом. Один неосторожный шаг и полетишь вниз. Внизу всё в дыму. Ничего не видать. Думаю, ловушек, тоже много. Остаётся идти вперёд, по центру. Откуда идёт дым и летят ядра.
- Гадство! - выругался Мюрат. - Гадство и дьявольское свинство!
К маршалу подскакал посыльный от Наполеона. - Ваша светлость, его величество! Интересуется? В чём причина? Почему остановили атаку?
"Действительно", – едко хмыкнули про себя. - "Что же я её остановил? Весь путь передо мной в заграждениях и завалах. Слева всё в волчих ямах. Справа непроходимый овраг. Сверху едкий дым, от которого идут слёзы и глаза лезут на лоб. Что же ещё? А ну, да! Ещё пушки стреляют без перебоя, в упор, как в тире, выбивая солдат!"
- Вью-ю-на-вьють... - подтверждая его мысли, мимо начальства проскакало очередное ядро. Встретило на пути повозку. Разметало в щепки.
Маршал принял величественную позу. - Передай императору. Мне нужно время чтобы рассеялся дым. И я мог чётко увидеть куда и против кого наступать.
- Сколько вам нужно времени?
Мюрат чертыхнулся и выругался про себя на придурковатого адъютанта. И тем не менее спокойно повторил последнюю фразу. - Пока не рассеется дым.
***
БАХ! БУХ! БА-БАХ! БУХ! БАХ!... - громыхало по округе. Установленные в ряд шестьдесят орудий, не останавливаясь, вели стрельбу в сторону мечущегося в ловушке неприятеля.
Заканчивался третий час Великой битвы.
Простые мужики - работяги, спрятавшиеся в ближайшем лесу, недалеко от замаскированного редута, переборов страх от попадания случайной "бонбы" или шальной пули, вылезли из укрытия. Вернулись к опушке леса. Стали всматриваться в сторону боя. Несколько самых ловких залезли на деревья.
- Чего-сь тама? - шумели снизу. - Видно кого? Хранцузы пришли?
- Не. Пока только пуляют из пушек. Дымища напустили – ужасть!