В связи с этим установлено, что некоторые офицеры и солдаты румынской армии, знающие мадьярский язык, к сожалению, вместо того чтобы избегать венгров, с которыми обстоятельства привели нас в соприкосновение, заводят с ними разговоры. А венгры не теряют случая, чтобы провести свою пропаганду. Они пустили ложные слухи, зная, что среди наших солдат много уроженцев округа Орадеа Маре.
3. Излишне опровергать эти слухи.
Господин генерал приказывает довести до сведения офицеров и солдат, чтобы они остерегались венгров и не входили с ними ни в какие сношения. Нарушившие этот приказ будут строго наказаны.
Старший офицер генерального штаба подполковник Давидеску».
Против кого воюет подполковник Давидеску и его вшивая армия? Против нас или против венгров? На что зарятся дивизии венгерских «эрзац-гусаров» — на Орел или на Орадеа Маре? Эти «союзники» ненавидят друг друга смертельной ненавистью. Официально Антонеску говорит о «боевом союзе», а полуофициально Давидеску объясняет этот «союз» «обстоятельствами, которые привели нас в соприкосновение».
«Обстоятельства» — вот последний псевдоним Гитлера. «Почему вы в Крыму, дорогой скрипач Попадеску?» — «Обстоятельства». «Что ты делаешь под Брянском, венгерский гусар Попадоли?» — «Обстоятельства». Их пригнали в Россию, как скот, как мулов, как баранов, и они стыдливо бормочут: «Ничего не поделаешь — обстоятельства…»
Генералы подносят друг другу ордена. Каких только орденов нет у битого Антонеску — и финский, и хорватский, и словацкий, и итальянский, не говоря уж о немецком. Что же, Гитлер коллекционирует страны, а его лакеи коллекционируют ордена.
Хорваты Павелича думают, как бы вырезать итальянцев. Словаки Тиса мечтают отобрать у венгров Кошицы. Венгры готовятся к походу на Румынию. Жалкие полки — без чести, без доблести, подлинная армия наездников. Она отличается в грабежах и насилиях. Испанцы из «Голубой дивизии» насилуют русских девушек. В районе Брянска венгры и финны под предлогом «борьбы с партизанами» жгут русские деревни. Берсальеры грабят украинцев. Румыны вешают крымских татар. Они плохо вооружены, плохо экипированы: немцы не хотят тратиться на рабов. В одном из последних приказов по румынской армии сказано: «Если не будут приняты экстренные меры, в ближайшем времени наши солдаты окажутся голыми». В приказе по финской армии указывалось, что солдаты промышляют нищенством. В смешанных частях немцам дают мясо, а наемникам пустую похлебку. Датчане из дивизии «Викинг» жалуются: «Мы глядим, как едят немцы из нашего взвода, и у нас текут слюнки…» Нечего сказать, «братство по оружию»! Немцы кидают наемников на самые опасные места. Агентство Рейтер сообщает, что из 300 000 румынских солдат, участвовавших в походе на Украину, 200 000 убиты или ранены.
Даже среди немцев нет единства. «Великая Германия», разъеденная фашизмом, расползается по швам. Есть солдаты двух категорий — «рейхсдейтчше» и «фольксдейтчше»: первые — это подданные Германии, вторые — немцы из других государств, мобилизованные в германскую армию. Все офицеры и унтер-офицеры, разумеется, «рейхсдейтчше», они открыто издеваются над своими «братьями по крови».
Австрийцы — это «полуарийцы», это плебеи гитлеровской Германии. Солдат Карл Фукс 3 пехотного полка говорит: «Пруссаки презирают нас, а мы, австрийцы, их ненавидим. У австрийских солдат одна мысль — сдаться в плен русским». 55 пехотная дивизия была составлена главным образом из австрийцев. Но офицеры были коренными германцами. Эта дивизия сражалась неохотно и таяла с каждым днем. Австриец Карл Граун пишет в дневнике: «Мне противна мысль умереть за Германию — я ведь помню, как „наци“ вторглись в Вену».
В 169 полку нет ни голландцев, ни поляков, ни австрийцев, но и там существует «национальная иерархия»: пруссаки презирают саксонцев. Солдат 409 полка Альфред Шлагберг говорит: «Пруссаки позорят немецкую армию». Эсэсовец Вальтер Гортель возмущен силезцами: «Это канальи. Вся беда от них». А ефрейтор 42 саперного батальона Курт Шнабе говорит: «Баварцы — не немцы, нужно посадить в лагеря всех баварцев». Вот «фатерланд» Адольфа Гитлера, вот его единая и «великая Германия»! Это волки в клетке. Пока у них есть мясо, они жрут и молчат. Когда мясо кончается, они впиваются в бока друг другу.
Наемники изумительно грабят, они образцово вешают, но они плохо сражаются. За деньги убивают. За деньги не умирают. У лоскутной армии Гитлера нет того священного цемента, который связывает людей в одно: у них нет чувства родины. Какое дело неаполитанцу до «великой Финляндии», до бреда выжившего из ума Маннергейма, который хочет присоединить к Хельсинки… Урал? Какое дело финскому дровосеку до дури Антонеску, всерьез поверившего, что румынские босяки будут владеть прекрасной Одессой? Какое дело марсельским громилам и роттердамским сутенерам до «великой Германии»? Их привели на восток голод и плеть, бесчестье и невежество, измена и корысть. Эта лоскутная армия не выстоит перед массивными ударами.