Во-вторых, лицам, которые по своим политическим убеждениям разделяли идеи социализма, по по молодости, неопытности или вследствие конфликтных столкновений в суровые годы войны сбились с правильного пути. Встретившись с серьезными трудностями, они растерялись, потеряли ориентацию, смалодушничали и совершили преступление против Родины, Советской власти. В основном это были военнослужащие Советской Армии, которые, попав в плен, не выдерживали создаваемой немцами обстановки на допросах и выдавали известную им военную и государственную тайну.
Для выявления таких лиц в местах нахождения военнопленных — в приемных пунктах, пересылочных и стационарных лагерях, в госпиталях для военнопленных, офицеры военной разведки и бывшие белогвардейцы, состоявшие у них на службе, вели фашистскую пропаганду, тщательно изучали настроения военнопленных.
В целях выявления лиц, пригодных к вербовке, использовали опросы военнопленных и особенно внутрилагерную агентуру, которая по заданию абверовцев выявляла в личных беседах политические взгляды, симпатии и антипатии военнопленных. Когда находили подходящих для вербовки, их идеологическую и психологическую обработку усиливали и склоняли подать заявление на имя коменданта лагеря о своем желании бороться с оружием в руках против Советской власти. Затем офицеры разведки от намеченных к вербовке брали показания об их политических убеждениях, об известных им данных военного характера, родственных и иных связях в Советском Союзе. Такие данные брались неоднократно и затем сопоставлялись для выявления противоречий.
После этого предполагаемого кандидата в агенты обычно отделяли от общей массы военнопленных и подвергали подробному допросу со стороны представителей военной разведки. Иногда пленных обязывали подготовить письменную работу по какому-либо военному вопросу. Тщательно изучались и личные качества: общее развитие, сообразительность, память, находчивость. Причем для проверки в разных условиях пленного пересылали из одного лагеря в другой.
Вербовка отобранных кандидатов проводилась обычно двумя этапами. В лагерях, пересыльных пунктах, госпиталях и т. д. она носила предварительный характер. Завершалась вербовка в разведывательных школах и на курсах. Здесь агент в письменной форме излагал взятые на себя обязательства.
Вот, например, дословный текст подписки, которая отбиралась в разведывательно-диверсионной школе в Нойштрелице, действовавшей под видом воинской части полевая почта № 48312-уе:
«Я, нижеподписавшийся, принимаю к сведению, что все, о чем я услышу во время обучения, а также о самом обучении, не буду разглашать ни друзьям, ни родным, ни во время войны, ни после окончания ее. Я предупрежден о том, что при несоблюдении данной подписки буду подвергнут смертной казни. Псевдоним. Фамилия».
Подлинное имя агента обычно заменялось цифровым псевдонимом, а чаще просто первой попавшейся кличкой. Иногда же кличка подбиралась таким образом, что ее первая и последняя буквы соответствовали первой и последней букве настоящей фамилии.
В ходе подготовки агента определялась его пригодность для того или иного вида подрывной деятельности. С этой целью агенту предлагалось заполнить анкеты, включающие десятки разных вопросов. В них требовалось сообщить биографические и бытовые данные, наклонности, ответить на политические вопросы, рассказать, какие районы СССР хорошо известны, кого из руководящих работников партии и правительства, работников государственных и партийных органов национальных республик, руководящих работников областей и т. д. агент знает.
Вместе с тем в анкетах были и такие вопросы: любит ли агент музыку и литературу, танцы, спорт, вино, женщин? Какие у него взаимоотношения с женой? Любит ли мать, владеет ли иностранным языком, любит ли вступать в споры, дискуссии? Почему агент не вступил в Коммунистическую партию, по каким вопросам не согласен с мероприятиями Советской власти, участвует ли в антисоветской агитации, считает ли себя достойным для вступления в армию Власова и верит ли в правоту дела «Русской освободительной армии»?
Выявив таким образом сильные и слабые стороны агента, фашисты потом использовали их в своих интересах.
Наряду с привлечением к сотрудничеству военнопленных и гражданских лиц немецкая разведка особенно стремилась завербовать советских разведчиков, если те попадали к ним в руки. Она считала, что работа с такими агентами дала бы ряд преимуществ, особенно при разрешении одного из наиболее сложных вопросов разведки — техники связи с агентом. Поэтому каждый перешедший линию фронта подвергался немецкой разведкой самому тщательному допросу с целью выявления его возможной связи с советской разведкой.