Задержали их, конечно, не вдруг. Задолго до этого нашим товарищам, работавшим на оккупированной советской территории Прибалтики, стало известно, что один портной очень удивлен и обеспокоен получением от немца необычного заказа на пошив кожаного пальто. Встревожили его два обстоятельства: требование заказчика-немца сшить пальто по фасону, который предпочитают обычно русские, а не немцы, и строжайшая секретность заказа. О готовящемся необычном пальто было сообщено в Москву. Оттуда последовала команда проследить заказчика. Так взята была первая ниточка. Позднее была захвачена группа немецких агентов, имевших задание подготовить место для посадки самолета и встретить его. От имени этой группы была начата оперативная игра с немцами. Она протекала успешно. Немцы сообщили о времени и месте прилета самолета. Но штурман не вывел самолет в условленное место, и летчик посадил его в другом районе. Это было Карманово Смоленской области. Однако и там был срочно организован активный поиск.
Ранним утром по дороге на Ржев в общем потоке машин ехал мотоцикл с коляской. Его уверенно вел майор с Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди. В коляске сидела молодая миловидная женщина в форме младшего лейтенанта медицинской службы. Приказ остановить машину мотоциклист выполнил без промедлений. Все документы у обоих были в полном порядке.
— Откуда едете? — спросил старший оперативной группы.
Майор назвал селение. Оно отстояло от места встречи более чем на 200 км. «Странно, — подумал контрразведчик. — Дождь шел почти всю ночь. Люди ехали, наверное, не менее четырех часов, а одежда на них сухая и не грязная». Но он ничем не выдал возникшего подозрения, а лишь напомнил майору о необходимости заехать в военкомат и отметиться там.
Не прошло и часа, как террористы были обезврежены. А фашистская разведка еще долго получала по рации Таврина информацию о том, что подготовка к покушению продвигается успешно.
Большую работу органы военной контрразведки вели среди немецких военнопленных. Наибольшего размаха она достигла, когда их количество стало расти. Фашисты, видимо, опасались разоблачения среди них своей агентуры. Так, в 1943 году в одном из лагерей немецких военнопленных тайно распространялось письмо якобы генерал-фельдмаршала Паулюса. Он писал:
«Имеется повод указать германским офицерам на то, что они на допросах должны вести себя более сдержанно, чем это имело место до сих пор. Собственно говоря, всякие показания и разговоры на темы, не предусмотренные воинской книжкой, запрещены. Из области политики уместен только один разговор — твердая вера в победу, полная убежденность в том, что национал-социалистское руководство является единственно правильным. Тот, кто даст другие показания, причастен к измене родине. Кто из страха перед репрессиями не отказывается от дачи показаний, тот трус».
Однако по мере поражений, наносимых Красной Армией фашистским частям, вера в «единственно правильное национал-социалистское руководство Германии» стала ослабевать не только у солдатской и офицерской массы среднего звена, но и у высшего руководства фашистской армии, в том числе и у якобы автора названного письма. Это способствовало выявлению фашистской агентуры среди военнопленных.
Всего среди военнопленных, содержащихся в лагерях, было выявлено несколько тысяч лиц, принадлежащих к разведывательным органам. В их числе оказались некоторые бывшие руководители и начальники структурных подразделений центрального органа абвера, а также сотрудники органов абвера на местах и в соединениях вермахта, например сотрудники штеттинского пункта абвера, сотрудники отдела «1-Ц» штаба армейского корпуса и многие другие.
Среди военнопленных были выявлены также лица, которые активно вели военную разведку. Это были, в частности, бывшие военные атташе Германии в Венгрии, а также ряд других офицеров, служивших в атташатах и учреждениях для прикрытия при ведении разведки.
Опрос этих лиц в сопоставлении с другими данными, приведшими в конечном счете к признанию опрашиваемых, подтвердил, что военные атташе Германии имели в странах своего пребывания сеть постоянных агентов и информаторов. Они вербовали сами или получали агентов на связь от органов абвера за границей.
В лагерях военнопленных были выявлены и сотрудники других разведывательных органов. Допрос этих разведчиков с последующей перепроверкой полученных данных позволил подтвердить факты о широком размахе вербовочной работы, проводимой абвером и другими разведывательными немецкими органами среди советских граждан.