Моих губ коснулась ухмылка, пока я подумывал о том, чтобы оставить ей ложное впечатление о моих способностях. Наконец я решил, что честность будет лучшей политикой:
— Броня светится в моём магическом взоре, поэтому она, и другие зачарованные предметы в комнате, хорошо заметны, как светлячки.
— Ох, — приостановилась она. — Надо было догадаться.
— Ты же не собираешься надеть её сейчас? — с некоторой озабоченностью спросил я. Я не желал пока объяснять изменения в её физической удали. На самом деле, я предпочёл бы хранить это в тайне. Прошлое научило меня, что неожиданность иногда была самым лучшим из возможных преимуществ. Соответственно, я теперь хранил больше тайн, чем кто-то вообще знал, даже Пенни и Дориан, хотя я и убедил себя, что это было для их же собственного блага.
Она бросила на меня знающий взгляд:
— Волнуешься? — задала она короткий вопрос, нёсший в себе массу наслоенных друг на друга смыслов.
— Да.
— Я тоже, — призналась она, прежде чем податься вперёд, и поцеловать меня, — но я пока не планирую её надевать. Я просто хочу, чтобы она была под рукой, когда придёт время.
С таким отношением я определённо мог согласиться.
После этого день пошёл своим чередом. Вскоре после завтрака мы покинули дом, и перешли в наши апартаменты в Замке Камерон. Лилли явилась в своё обычное время. Она чувствовала себя лучше, и была готова вернуться к своим обязанностям, за что я был очень ей благодарен. Вскоре после этого Пенни ушла, намереваясь начать пораньше. Её ещё много что нужно было приготовить для прибытия Николаса, ожидавшегося позднее в тот день.
Моей единственной обязанностью на утро было встретиться с Дорианом, чтобы обсудить его планы, и передать ему нашу новую информацию, каковая перспектива меня отнюдь не радовала. Я как раз одевался, когда меня нашёл Мэттью.
— Пап, у меня вопрос, — начал он, что было его обычным методом завязывания разговора.
— Как обычно, — сардонически пробормотал я.
— Я могу сегодня побыть с Грэмом? — продолжил он, не заметив моей ремарки.
«На это легко ответить», — подумал я про себя.
— Это вполне допустимо. Можешь пойти со мной. Я всё равно собирался к Сэру Дориану. Мы сможем спросить его, когда я его найду, — ответил я.
Он кивнул, и я решил, что он закончил… пока мы не вышли в замковый коридор снаружи входа в наши апартаменты. На его лице застыло выражение серьёзной задумчивости, когда он снова заговорил:
— Пап, у меня ещё вопрос.
Я улыбнулся:
— Мне следовало догадаться.
— Почему Мама злится на тебя?
Вздрогнув от неожиданности, я опустил взгляд, и оказался в плену взгляда его глубоко любопытных голубых глаз. Моим первым порывом было уклониться от его вопроса либо поставив под сомнение его восприятие, либо попытавшись сменить тему, но честность в его лице меня обезоружила. Моё лицо смягчилось, когда я ответил:
— Любовь… она злится, потому что любит нас.
На его лице отразилось замешательство.
Остановившись, я обратил на него всё своё внимание:
— Подумай об этом вот так. Почему ты злишься?
Положив ладонь себе на подбородок, мой сын принял задумчивую позу. «Интересно, где он научился этому жесту. Неужели я так делаю?» — задумался я, но в отсутствие объективного третьего лица я не мог быть в этом уверен. Затем он ответил:
— Я вчера разозлился, когда Мойра пнула меня.
— Это когда она это сделала? Не важно, это хороший пример, — сказал я ему. — Ты разозлился, потому что она сделала тебе больно, верно?
Он утвердительно кивнул.
— Твоя мать расстраивается из-за меня или из-за тебя по той же причине — потому что мы делаем ей больно, или потому что можем сделать ей больно. Хитрость в том, чтобы догадаться, как именно. Ты когда-нибудь пытался намеренно сделать своей матери больно? — спросил я у него.
— Нет, — ответил он, энергично качая головой.
«Чёрт, какой же он милый», — подумал я.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы я делал ей больно?
Он ещё раз отрицательно покачал головой.
— Так что мы, по-твоему, могли бы сделать такого, что делает больно твоей матери?
Мэттью подумал какое-то время, прежде чем всё же пожать плечами, признав своё поражение:
— Не знаю, Пап. То для меня тайна.
Эта взрослая формулировка звучала настолько странно, но одновременно серьёзно, в его устах, что я чуть не расхохотался. «Он определённо проводит время с кем-то, кто интересно владеет словами». Мне пришлось силой вернуть свои мысли в нужное русло: