Он имел ввиду ежегодный праздник в честь нашей победы над армией Гододдина. То самое событие, о котором я спорил с Королём Николасом. Хотя я действительно ненавидел напоминание о том, что я считал одним из самых тёмных своих решений, я считал, что отмена праздника была бы ошибкой.
— Нет… это не помешает нашим приготовлениям. Мы уже готовы настолько, насколько можем быть, а что касается лжи — просто держи рот на замке, а я буду лгать за нас обоих.
— Но ты не можешь… — начал он.
Я перебил его, прежде чем он смог распалиться:
— Я принял решение, Дориан, оставь этот вопрос.
Он ненадолго закрыл рот, затем открыл его снова:
— Людям нужно напомнить о том, что они должны делать, когда поднимется тревога. Когда мы начнём учения?
— Завтра, — ответил я. — Как только Николас уедет прочь, и перестанет быть нашей проблемой.
Кулаки Дориана бессознательно сжимались и разжимались, признак его волнения:
— Неправильно это, отправлять человека в путь без предупреждения.
— Я уже спас его королевство и его жизнь, дважды. Мы каждый год два раза посылаем людей, чтобы защищать его народ. Будь я проклят, если я позволю тебе взвалить на меня вину ещё и за это! — сказал я, резко повысив свой голос. Я не осознавал, насколько взвинчено было напряжение у меня внутри. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, прежде чем продолжить: — Прости меня, Дориан, ты этого не заслуживаешь. Мы не согласны друг с другом, но тебе придётся принять моё решение. Николас откажется уехать, если я скажу ему, а у меня и так уже достаточно нуждающихся в защите людей, без добавления главы государства.
— Что ты скажешь Джеймсу, — спокойно спросил Дориан, — и когда?
— Я расскажу ему всё, как только увижусь с ним наедине. Будем надеяться, что это будет буквально через час или два, перед тем, как я вернусь сюда с Королём Николасом, — ответил я.
— Хорошо, я вернусь к подготовке людей к его визиту, — сухо сказал Дориан. Я видел, что он всё ещё злился на меня. — Если мне позволено будет удалиться? — формально добавил он.
Это был верный признак того, что я его расстроил. Но ему придётся с этим смириться.
— Я тебя не держу, — сказал я ему. От этих слов у меня похолодело в нутре.
Позже, в Албамарле, я нашёл Адама, ставшего теперь камергером Короля Джеймса. Учитывая моё знакомство с различной прислугой, и скидок, которые мне за годы делал Джеймс, я легко мог бы увидеться с ним, не заходя к Адаму для просьбы о формальной аудиенции, но с другой стороны, как раз формальной аудиенции мне и не нужно было. Адам тоже хорошо это знал, и его брови дёрнулись, намекая на хорошо скрытое любопытство:
— Как я могу помочь вам, Ваше Сиятельство?
Я не потрудился скрыть свою ухмылку:
— Я уверен, что ты в курсе того, что я здесь для перемещения Короля Гододдина и его свиты в Камерон. Что мне нужно знать, так это один ли сейчас Джеймс. Мне нужно повидать его наедине, прежде чем ты объявишь меня.
Адам вежливо поклонился:
— Уверен, что у вас есть на то причины. Я проверю, и тотчас же вернусь, — сказал он. Когда он ушёл, я обнаружил, что мне не хватает тех дней, когда мои ранг и положение были гораздо менее уверенными. В те дни Адам был гораздо наглее. Сейчас же он был таким уважительным, что было почти не весело.
Через добрых десять минут он вернулся:
— Не могли бы вы последовать за мной, — сказал он, и повёл меня к одному из внутренних дворов дворца. Когда мы оказались там, он оставил меня на скамейке рядом с пышно цветущим кустом. Я не мог вспомнить, как называлось это растение, но долго гадать мне не пришлось. Очень скоро я ощутил приближение Джеймса вдоль линии клумб.
Он улыбнулся, оказавшись в моём поле зрения:
— У тебя, наверное, есть какая-то серьёзная тема для разговора. Ты уже давно не устраивал импровизированных частных встреч.
Я ответил довольно напряжённой улыбкой:
— Хотел бы я, чтобы у меня были другие вести, Джеймс. Я надеюсь, что Адам не заставил тебя давать странные оправдания твоему внезапному уходу.
— Ты удачно выбрал момент, — хохотнул Джеймс. — Когда Адам меня нашёл, я был один. Так о чём ты хочешь меня проинформировать?
Не было смысла ходить вокруг да около, поэтому я перешёл сразу к главному:
— Боги перебрались в наш мир.
Лицо Короля Лосайона приобрело более бледный оттенок:
— Боги? Какие из них?
— Все оставшиеся сияющие боги, а также тёмный бог, Мал'горос, — без особого энтузиазма сказал я.