«Просто дайте нам знать, когда образумитесь». Мужчина приветливо улыбнулся, и вся группа повернулась и ушла.
Капитан скрестил руки на груди и, не веря своим глазам, смотрел на то, как они удаляются. Когда он входил в эту гавань, самой крупной проблемой, его беспокоившей, было то, чем он будет расплачиваться за продукты. Теперь же он столкнулся лицом к лицу с перспективой капитуляции на еще не известных условиях или же с вариантом сделать что-то весьма мерзкое. Несмотря на то, что на борту судна находилась сотня десантников, он должен был минимизировать любой неизбежный ущерб.
«Но черт подери! Мне не хочется войти в историю в качестве какого-то пирата».
Но ему также не хотелось, чтобы его запомнили как того, кто просто сдал свой корабль. Его отец прибыл в Соединенные Штаты из Южного Вьетнама на каком-то жалком потрепанном суденышке и в жестоких схватках с тайскими пиратами.
И он не намеревался вновь начинать семейную сагу, на сей раз в Латинской Америке.
«Образумиться! Я в полной своей американо-азиатской жопе!», подумал он и, развернувшись, стал спускаться вниз. «Вызовите ко мне старшего помощника Смита», почти прорычал он.
* * *
Сара следила за происходящим в бинокль; в Комодоро, к счастью, имелся неплохой выбор высот, с которых можно было обозреть все стороны света – или, по крайней мере, Патагонии. Ей не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять, что произошло. Как только она увидела этот движущийся танкер, она догадалась, чем закончится эта встреча. Субмарина оказалась аккуратно пойманной в ловушку, и капитан мало что мог против этого сделать. Ничего цивилизованного, в любом случае. Совершенно очевидно, что им нужно было помочь.
Сара развернулась и ушла. У нее было назначено несколько встреч, и необходимо было еще получить кое-какую информацию.
«И к тому же я не такая цивилизованная, как они», подумала она.
* * *
После невеселого ужина из риса на пару и воды Чу ушел в свою каюту, чтобы «рассмотреть свои варианты». Эта перспектива заставила его радоваться даже такой невзрачной еде. Он решил не разрешать увольнений на берег, как он изначально планировал, в надежде дать своим людям возможность самостоятельно найти себе на обед что-нибудь более существенное. Теперь можно было сказать наверняка, что любой американец, покидающий «Рузвельт», будет немедленно схвачен.
«В этом случае они, конечно же, получат, по крайней мере, чуть более сытный ужин».
В дверь постучали.
«Войдите», отозвался Чу.
«Сэр», сказал его старпом, «для вас сообщение, но вам придется принять его в терминале дешифровки».
Капитан удивленно поднял брови. Редко когда сообщения нельзя было передать ему в каюту. «Сообщение от командования?»
«Нет, сэр. Оно передается через модулированный с помощью гидрофона звуковой сигнал, поступающий снаружи корпуса. Оно искусно скрыто – на вахте гидроакустиков не могут определить местонахождение источника».
«Кто бы это мог быть?», спросил он, тут же встревожившись, но хорошо скрыв это беспокойство. «Если у местных за корпусом лодки есть водолазы с магнитными минами, то нам пиздец».
Его подчиненный посмотрел на Чу и тяжело сглотнул, проявив больше эмоций, чем обычно он демонстрировал за неделю; он был очень черным, и от стресса его луизианский акцент бассейна Миссисипи только усилился. «Она сказала, что она Сара Коннор, сэр. Но сообщение может исходить откуда угодно».
Чу поднялся и последовал за своим заместителем по узкому коридору. Уклоняться от острых выступов и концов оборудования, торчавших повсюду и готовых разорвать форму или ушибить локоть, а также разноцветных кабелей, стало уже столь обыденным, словно вторая натура, но все же он умел ценить свежий прибрежный воздух. В больших атомных подлодках не возникало застоявшейся вони, как в более старых подлодках былых времен, однако после нескольких недель пребывания под водой воздух все же действительно становился спертым.
«И матросы отощали без еды», подумал он мрачно. «Будем надеяться, что эта Сара Коннор чем-то поможет».
* * *
Сара плавала рядом с подлодкой, ожидая ответа капитана; здесь, в пятнадцати футах под водой, было бы темно и днем, а сейчас было уже значительно позже захода солнца. Вода была холодной, но ее гидрокостюм делал это терпимым; она не считала, что ей следует беспокоиться насчет того, что кто-нибудь на борту лодки ее здесь обнаружит. За ними внимательно наблюдали из гавани и с нефтяного танкера, и при первых же признаках того, что матросы подлодки развертываются для боя, у них возникнут проблемы.